Чтение онлайн

Гэррети взглянул на солдат. Они конечно тоже промокли, но если и испытывали какой-то дискомфорт, никоим образом этого не показывали. Лица у них были словно деревянные маски. Интересно, подумал Гэррети, каково это — застрелить человека? Интересно, они чувствуют от этого прилив силы? Он вспомнил девчонку с табличкой, вспомнил, как поцеловал ее, как схватил за задницу. Как почувствовал ее тонкое белье под тканью шорт. Вот тогда сила его буквально захлестнула.

— Этот чувак там не слишком-то разговорчив, да? — внезапно сказал Бейкер, ткнув пальцем в сторону Стеббинса, чьи фиолетовые штаны промокли и были теперь совсем черными.

— Да, это верно.

МакФриз схлопотал предупреждение, замедлившись слишком сильно, пока застегивал ширинку. Когда он поравнялся с ними, Бейкер повторил ему то же самое.

— Он одиночка, и что с того? — сказал МакФриз, пожимая плечами. — Мне кажется...

— Эй, — вмешался Олсон. Это были его первые слова за долгое время, и голос звучал как-то странно. — У меня что-то с ногами.

Гэррети внимательно посмотрел на Олсона и увидел в его глазах панику. Олсону уже не хотелось бравировать.

— Что не так?

— Мышцы как-будто... обвисли.

— Расслабься, — сказал МакФриз, — у меня тоже так было пару часов назад. Это проходит.

Паника в глазах Олсона сменилась облегчением:

— Правда?

— Ну конечно.

Олсон ничего не сказал, но губы его шевелились. Гэррети сначала подумал, что он молится, но потом понял, что он просто считает шаги.

Вдруг раздалось два выстрела. Крик, — и еще один выстрел.

Они увидел парня в синем свитере и грязных белых обтягивающих штанах, который лежал лицом в луже воды. Одна из его туфлей слетела, и Гэррети заметил, что на ногах у него белые спортивные носки. Совет номер 12 рекомендовал именно такие.

Гэррети переступил через тело, стараясь не смотреть на пулевые отверстия. Говорили, парень погиб из-за того, что слишком часто сбрасывал скорость. Никаких волдырей, никаких судорог, просто слишком часто замедлялся и получил за это билет.

Гэррети не знал ни его имени, ни номера. Он ждал, что кто-нибудь передаст, но этого не произошло. Может и никто этого не знал. Может он был одиночкой, вроде Стеббинса.

Они прошли уже 25 миль. Пейзаж вокруг состоял преимущественно из сменяющих друг друга лесов и полей, которые изредка перемежались каким-нибудь домом или перекрестком, где, несмотря на мерзкий дождь, обязательно стояли зрители. Одна старушка неподвижно стояла под черным зонтом, не проявляя никаких намерений помахать, крикнуть что-нибудь Идущим или хотя бы улыбнуться. Она просто смотрела на них, пока они проходили мимо. Единственное, что двигалось во всей этой композиции — это подол ее черного платья, развеваемый ветром. На среднем пальце правой руки у нее было большое кольцо с фиолетовым камнем, а на шее — поблекшая от времени камея.

Они перешли через давным-давно заброшенную железную дорогу — рельсы были ржавыми, а засыпанные отработанным углем шпалы все поросли сорняками. Кто-то споткнулся и упал, получил предупреждение, поднялся и пошел дальше с кровоточащим коленом.

До Карибу оставалось 19 миль, но темнота наступит гораздо раньше. Нет покоя грешникам, пришло в голову Гэррети, и эта мысль вдруг показалась ему смешной; он расхохотался.

МакФриз внимательно посмотрел на него:

— Начинаешь уставать?

— Нет, — сказал Гэррети, — я уже давно устал. — Он посмотрел на МакФриза с внезапной враждебностью. — А ты, типа, нет?

— Если будешь и дальше со мной танцевать, Гэррети, — сказал МакФриз, — я никогда не устану. Мы будем топтать ногами звезды, и свесимся вниз головой с луны.

Он отправил Гэррети воздушный поцелуй и ушел вперед.

Гэррети смотрел ему вслед. Он понятия не имел, как все это воспринимать.

Примерно в 3:15 небо очистилось и на западе, там где садилось солнце, окруженное позолоченными облаками, появилась радуга. Косые лучи вечернего солнца красиво освещали свежевскопанные поля, контрастно выделяя длинные, пологие склоны холмов там, где они соприкасались с черной пахотной землей.

Мотор вездехода рычал едва слышно, почти умиротворяюще. Гэррети опустил подбородок на грудь и дремал на ходу. Где-то впереди был Фрипорт. Впрочем, это не сегодня и даже не завтра. Много шагов. Долгий путь. Вопросов у него по-прежнему было больше, чем ответов. Вся Прогулка казалась ни чем иным, как одним гигантским знаком вопроса. Он твердил себе, что такая вещь обязательно должна обладать глубоким смыслом. И конечно же это было так. Она просто обязана давать ответы на любой вопрос; но дело в том, что набранную скорость нужно удерживать на уровне. Если б только он мог...

Он наступил в лужу и вдруг проснулся. Пирсон вопросительно посмотрел на него и поправил очки.

— Помнишь того парня, который споткнулся и поранился, когда мы переходили железную дорогу?

— Ага. Зак, кажется, да?

— Да. Я слышал, кровь по-прежнему идет.

— Эй, псих, сколько там до Карибу? — спросил кто-то. Гэррети оглянулся. Это был Баркович. Он засунул свою шляпу в задний карман, и свисая оттуда, она громко хлопала на ветру.

— А я, черт возьми, откуда знаю?

— Ты ж тут живешь, разве нет?

— Примерно 17 миль, — ответил ему МакФриз. — А теперь иди, лилипут, поиграйся с бумажками.

Баркович состроил оскорбленную мину и удалился.

— Да он просто всеобщий любимец, — сказал Гэррети.

— Не дай ему задеть тебя за живое, — ответил МакФриз. — Сосредоточься на том, чтобы пройти больше, чем он.

— Слушаюсь, тренер.

МакФриз похлопал Гэррети по плечу.

— Ты победишь ради Гиппера [9] , мальчик мой.

— Такое чувство, будто мы идем уже вечность, да?

— Ага.

Гэррети облизал губы; ему хотелось выразить свои чувства, но он не знал как.

— Ты слышал когда-нибудь эту байку, что типа, когда человек тонет, вся жизнь проносится у него перед глазами?

— Кажется, где-то читал. Или в фильме слышал.

— Ты не думал, что это и с нами может произойти? На Прогулке?

МакФриз картинно задрожал.

— Боже, надеюсь не произойдет.

Гэррети помолчал и сказал:

— Вот как ты думаешь?.. а, не важно. К черту.