Чтение онлайн

— Ты как, лучше? — неуверенно спросил он МакФриза.

— Конечно, — ответил МакФриз. — Все отлично. Я просто буду идти и наблюдать, как они падают один за одним. Что может быть веселее. Я тут подсчитал в уме — математика в школе мне всегда хорошо давалась — и понял, что такими темпами мы пройдем как минимум 320 миль. Не особенно хороший результат.

— Если ты собираешься и дальше продолжать в этом духе, может пойдешь куда-нибудь еще? — сказал Бейкер, и впервые голос его прозвучал напряженно.

— Прости, мамочка, — угрюмо сказал МакФриз, но заткнулся.

А день между тем разгорался. Гэррети расстегнул свою куртку, снял ее и перекинул через плечо. Дорога шла ровно. Тут и там встречались дома, мелкие магазинчики и иногда фермы. Сосны, строившиеся по обеим сторонам дороги еще вчера, уступили место всяким Дэйри Куин, бензозаправкам и небольшим, как правило нищенским ранчо. На многих из них висели объявления ПРОДАЕТСЯ. В двух окнах Гэррети заметил знакомые таблички МОЙ СЫН ОТДАЛ СВОЮ ЖИЗНЬ ОТРЯДАМ.

— А где океан? — спросил Колли Паркер у Гэррети. — Такое чувство, будто я опять в Иллинойсе.

— Ты иди, не останавливайся, — сказал Гэррети, который снова думал о Джен и Фрипорте. Фрипорт стоял на берегу океана. — Он впереди. Примерно 108 миль к югу.

— Вот дерьмо, — сказал Колли Паркер. — Какой же, мать его, дерьмовый штат.

Паркер был накачанным блондином и носил рубашку-поло. Даже ночь на дороге не смогла прогнать из его глаз нахальный, дерзкий взгляд.

— Повсюду эти чертовы деревья! Тут вообще города бывают?

— Мы тут вообще странные, — сказал Гэррети. — Мы почему-то думаем, что дышать настоящим воздухом приятнее, чем смогом.

— В Джолиете нет смога, ты поганый мудак, — взбесился Паркер. — Ты чего набросился на меня?

— Смога нет, зато много раскаленного воздуха, — сказал Гэррети, разозлившись.

— Были бы мы дома, я б тебе яйца открутил за такие слова!

— Да ладно, парни, — сказал МакФриз. К нему вернулась его обычная сардоническая манера. — Почему бы вам не уладить этот спор цивилизованно? Первый, кому нахрен снесут башку, ставит другому пиво.

— Ненавижу пиво, — машинально ответил Гэррети.

Паркер хмыкнул.

— Вонючая деревенщина, — сказал он и отошел.

— У него крышу срывает, — сказал МакФриз. — У всех срывает крышу этим утром. Даже у меня. А утро-то прекрасное! А, Олсон, как ты думаешь?

Олсон промолчал.

— У Олсона тоже крыша едет, — по-секрету сказал МакФриз Гэррети. — Олсон! Эй, Хэнк!

— Может оставишь его в покое? — спросил Бейкер.

— Эй, Хэнк! — не обращая на Бейкера внимания, надрывался МакФриз. — Хочешь пройтись?

— Пошел к черту, — пробормотал Олсон.

— Что? — весело крикнул МакФриз, прикладывая руку к уху. —-Ты че сказанул?

— К черту! К черту! — заорал Олсон. — Пошел к черту!

— Ах вот что ты сказал, — понимающе кивнул МакФриз.

Олсон снова уставился на свои ноги. МакФризу надоело его дразнить, если, конечно, в этом была его цель.

Гэррети думал о том, что сказал Паркер. Паркер ублюдок. Липовый ковбой, герой в кожаной куртке, способный продемонстрировать свою крутизну только вечером в субботу. Что он может знать о Мэне? А он, Гэррети, прожил здесь всю свою жизнь, в маленьком городке под названием Портервилль, к западу от Фрипорта. Население 970 душ — масштаб поворотника рядом с фарой, — ну что, мать твою, такого особенного в этом Джолиете, штат Иллинойс?

Отец Гэррети говаривал, что Портервилль — единственный город в стране, где могил больше чем живых людей. Но там было по крайней мере чисто. Уровень безработицы был высок, машины все сплошь ездили ржавые, и вообще много всякой фигни творилось, но город был опрятным. Единственным развлечением было бинго по-средам в фермерском управлении (в последней игре можно было выиграть двадцатифунтовую индейку и двадцать долларов), но город был чистым. И еще он был тихим. Что здесь не так?

Он с обидой посмотрел Паркеру вслед. Ты не прав, приятель, вот и все. Ты берешь этот Джолиет, свою шайку из мелочной лавки, фабрики — и пытаешься всякому их впихнуть. Не получается — перемешиваешь все заново, и опять пытаешься. Гэррети снова подумал о Джен. Как же она нужна ему. Я люблю тебя, Джен, подумал он. Он был неглуп и понимал, что она стала для него чем-то большим, чем была на самом деле. Она превратилась в символ жизни. В защиту от внезапной гибели, источником которой выступал вездеход. Он желал ее все сильнее и сильнее потому, что она символизировала то время, когда у него будет его собственная женщина.

Без четверти шесть утра. Гэррети уставился на группку шумных домохозяек, столпившихся у перекрестка, маленький мозговой центр какой-то неизвестной деревни. Одна из них была одета в обтягивающие слаксы и еще более обтягивающий свитер. Лицо у нее было маловыразительное. На правом запястье она носила три золотых браслета, которые позвякивали, когда она махала рукой. Гэррети отчетливо слышал этот звук. Он помахал в ответ, совсем не думая об этих женщинах. Он думал о Джен, которая приехала из Коннектикута и была такой дружелюбной и уверенной в себе, о ее длинных светлых волосах и туфлях на плоской подошве. Она почти всегда носила обувь на плоской подошве, потому что была очень высокой. Они познакомились в школе. Все развивалось медленно, но в конце-концов вдруг сложилось. Ох, как сложилось.

— ...Гэррети?

— А?

Харкнесс. Выглядит обеспокоенным.

— Чувак, мне похоже ногу сводит. Не знаю, смогу ли я идти, — он словно умолял Гэррети взглядом сделать что-нибудь.

Гэррети не знал, что ему сказать. Голос Джен, ее смех, рыжевато-коричневый свитер и красные как клюква брюки, которые были на ней, когда они взяли санки его младшего брата, а потом набросали целый сугроб снега (пока она не засунула снежок ему за пазуху)... все это было жизнью. А Харнесс был смертью. Гэррети это нюхом чуял.

— Я не могу помочь тебе, — сказал Гэррети. — Тебе придется справляться самому.

Харкнесс смотрел на него, парализованный ужасом, а потом его лицо помрачнело, и он кивнул. Он остановился, опустился на колени и неловко стащил с ноги туфлю.

— Предупреждение! Предупреждение 49-му!

Харкнесс массировал ступню. Гэррети развернулся и шел теперь спиной вперед, чтобы видеть его. Два маленьких мальчика в футболках Малой Лиги (у каждого была бейсбольная перчатка, прикрепленная к рулю велосипеда) тоже смотрели на него с обочины, разинув рты.

— Предупреждение! Второе предупреждение, 49-й!

Харкнесс поднялся и захромал вперед, в одном носке, держа туфлю в руках; на его здоровую ногу пришелся дополнительный вес, с которым она сейчас и пыталась справиться. Он уронил туфлю, потянулся за ней, схватил двумя пальцами и снова потерял. Остановился, чтобы подобрать ее, и получил третье предупреждение.

Обычно румяное лицо Харкнесса приобрело теперь цвет огнетушителя. Рот раскрылся влажной, слюнявой окружностью. Гэррети вдруг понял, что болеет за Харкнесса. Давай же, думал он, давай, догоняй. Ты можешь, Харкнесс, ты можешь.