Чтение онлайн

— О, нет. Именно что нет.

Гэррети скупо улыбнулся:

— Знаешь, что я думаю? Мне кажется, у тебя было что-то вроде озарения, и теперь ты не хочешь этого признавать. Возможно, ты испугался.

Взгляд Стеббинса потемнел:

— Думай как хочешь, Гэррети. Дело твоё. Ну так что мне сказать, чтоб ты отвалил уже? Запиши, что я за.

— Ты хочешь победить с помощью обмана. Может, в этом и есть твоя проблема. Тебе нравится думать, что игрой управляют. Но что, если это честная игра? Это тебя пугает, Стеббинс?

— Давай, иди отсюда.

— Да ладно тебе, просто признай это.

— Я не собираюсь ничего признавать, кроме твоей непроходимой глупости. Давай, тверди себе, что это честная игра. — Щеки Стеббинса начали наливаться краской. — Любая игра будет выглядеть честной, если всех обдурить в самом начале.

— Что-то ты вспотел, — сказал Гэррети, но теперь уже ему самому не доставало убежденности. Стеббинс коротко улыбнулся и снова уставился на дорогу под ногами.

Группа выбиралась из глубокой низины, и Гэррети чувствовал как начинает потеть, когда шел торопливо туда, где МакФриз, Пирсон, Абрахам, Бейкер и Скрамм сплотились вместе, или — если точнее — вокруг Скрамма сплотились все остальные. Они были похожи на встревоженных секундантов вокруг проигрывающего боксера.

— Как он? — спросил Гэррети.

— Почему ты их спрашиваешь? — сердито сказал Скрамм. Его осипший голос свелся до едва слышного шепота. Жар прошел, но лицо Скрамма было бледным, почти прозрачным.

— Ладно, спрашиваю тебя.

— А-а, неплохо, — сказал Скрамм и закашлялся. Это был дребезжащий, булькающий звук, исходящий, казалось, из-под воды. — Всё не так уж плохо. Это очень мило, парни, — всё, что вы делаете для Кэти. Вообще-то мужчина сам должен заботиться о своей семье, но, наверное, было бы глупо с моей стороны зацикливаться на гордости. Не в моих обстоятельствах.

— Не говори так много, — сказал Пирсон. — Все силы потратишь.

— Да какая разница? Раньше, позже — какая разница? — Скрамм молча посмотрел на них и медленно покачал головой. — Ну почему я заболел? Я так хорошо шёл, я был фаворитом у букмекеров. Я ведь люблю ходить даже когда устал. Люблю смотреть на людей, дышать воздухом... почему? Это всё бог? Бог сделал это со мной?

— Я не знаю, — сказал Абрахам.

Гэррети снова захлестнуло волшебство чужого умирания, и это неприятно его поразило. Так не честно. Скрамм — его друг. Он попытался задавить в себе это ощущение.

— Сколько времени? — спросил вдруг Скрамм, и на Гэррети навалилось жуткое воспоминание об Олсоне.

— Десять десять, — сказал Бейкер.

— Мы прошли приблизительно двести миль, — добавил МакФриз.

— Мои ноги не устали, — сказал Скрамм. — А это что-то да значит.

Маленький мальчик на обочине орал во весь голос, легко перекрывая своим визгом привычный рокот толпы:

— Эй, ма! Посмотри на этого бугая! Посмотри на этого лосяндру, ма! Эй, ма! Смотри!

Гэррети обшарил взглядом толпу и увидел мальчишку в первом ряду. На нём была футболка с Роботом Рэнди, а в руке он держал недоеденный бутерброд с джемом. Скрамм помахал ему.

— Дети — это хорошо, — сказал он. — Да. Надеюсь, у Кэти будет мальчик. Мы оба хотели мальчика. Девочка тоже ничего, но вы знаете, парни, мальчик... он сохраняет твою фамилию и передает ее дальше. Не то, чтобы Скрамм такая уж прекрасная фамилия, — он усмехнулся, а Гэррети вспомнил о словах Стеббинса про бегство от смертности.

Один из Идущих — румяный парень в обвисшем голубом свитере — подошел к ним, чтобы передать слух. У Майка, одного из кожаных братьев, начались кишечные колики.

Скрамм потер лоб рукой. Его перекорёжило приступом тяжелого кашля, но он справился.

— Эти ребята — с моего участка, — сказал он. — Мы могли бы вместе поехать, если бы я знал. Они хопи.

— Да, — сказал Пирсон. — Ты говорил.

Скрамм озадаченно посмотрел на него:

— Правда? Впрочем, не важно. Похоже, я не один отправляюсь в дорогу. Вот интересно...

На его лице появилась решимость. Он ускорил шаг. Немного отойдя, он замедлился на минуту и повернул голову к ним. Теперь на его лице читалось непоколебимое спокойствие. Гэррети переполняли противоречивые эмоции; он посмотрел на Скрамма с восхищением.

— Думаю, парни, мы с вами уже не увидимся, — голос Скрамма был преисполнен достоинства. — Прощайте.

МакФриз ответил первым:

— Прощай, друг, — хрипло сказал он. — Удачной дороги.

— Да, удачи, — сказал Пирсон и отвернулся.

Абрахам попытался сказать что-то и не смог. Он отвернулся, бледный, с дрожащими губами.

— Будь здоров, — сказал Бейкер с торжественным лицом.

— Прощай, — сказал Гэррети непослушными губами. — Прощай, Скрамм, удачной дороги, хорошего отдыха.

— Хорошего отдыха? — слегка улыбнулся Скрамм. — Кто знает, может настоящая Прогулка только начинается.

Он увеличил скорость и вскоре нагнал Майка и Джо, индейских братьев с невозмутимыми лицами. Майк не позволил коликам себя согнуть. Он шел, прижав обе руки к низу живота, и сохранял при этом постоянную скорость.

Скрамм заговорил с ними.

Группа наблюдала. Троица переговаривались довольно долго.

— Да что же они задумали? — прошептал Пирсон про себя, и в голосе его слышался страх.

И вдруг совещание закончилось. Скрамм пошел вперед, оторвавшись от братьев. Даже с такого расстояния Гэррети слышал его иззубренный, ломанный кашель. Солдаты следили за этими тремя очень внимательно. Джо положил руку брату на плечо и крепко сжал. Они посмотрели друг на друга. Гэррети не мог увидеть в их бронзовых лицах никаких признаков эмоций. Затем Майк увеличил скорость и догнал Скрамма.

Секунду спустя Майк и Скрамм развернулись на сто восемьдесят градусов и двинулись к толпе, которая почувствовала в них острый привкус обреченности, завопила и отпрянула прочь, словно они несли ей чуму.

Гэррети посмотрел на Пирсона и увидел, что у него крепко сжаты губы.

Майк и Скрамм дошли до ограждения, ловко развернулись (здесь им выдали по предупреждению) и оказались лицом к приближающемуся вездеходу. Два средних пальца одновременно пронзили воздух.

— Я ебал твою мать, и это было клёво! — закричал Скрамм.

Майк сказал что-то на своем языке.

Идущие оглушительно заорали, и Гэррети почувствовал подступающие к глазам слёзы. Толпа безмолвствовала. Участок дороги за спинами у Майка и Скрамма был пуст. Они получили по второму предупреждению, сели на асфальт, скрестив ноги, и принялись тихо разговаривать друг с другом. И это было очень, мать его, странно, подумал Гэррети, проходя мимо, потому что Майк и Скрамм говорили вроде бы на разных языках.