Чтение онлайн

Папа, Мэри и Кэрри радостными криками приветствовали Лору, которая под весёлый визг Грейс торжественно водрузила масло на стол. Потом Лора побежала помочь маме переложить индейку на большое блюдо.

Пока мама готовила подливку, Лора мяла картошку для пюре. Молока в доме не было, и мама велела Лоре оставить в кастрюле немного горячей воды, в которой варилась картошка, а потом хорошенько взбить всё большой ложкой.

Пюре получилось белое и пышное, хотя, конечно, в нём не было того вкуса и аромата, которое придали бы ему горячее молоко и масло.

Когда все стулья были расставлены вокруг накрытого стола, мама поглядела на папу, и все склонили головы.

— Благодарим Тебя за щедроты Твои, Господи. — Папа замолчал, но этим было сказано всё. — Да, стол немного отличается от того, каким он был ещё несколько дней назад, — спустя немного времени заметил папа, накладывая в тарелку миссис Боуст индейку с начинкой, картофельное пюре и большую ложку клюквенного желе. И помолчав, добавил: — А зима нынче выдалась долгая.

— И суровая, — дополнил мистер Боуст.

— Просто чудо, что все мы благополучно её пережили, — вздохнула миссис Боуст.

Пока гости рассказывали о том, как они ухитрились продержаться всю эту долгую зиму одни в занесённой снегом хижине на своём участке, мама налила всем кофе, а папе чай. Потом она раздала хлеб, масло, подливку и напомнила папе, что пора снова наполнять тарелки.

Все тарелки опустели, и Лора принесла пироги, а мама ещё раз разлила всем чай и кое.

Хозяева и гости долго сидели за столом, беседуя о прошедшей зиме и о наступающем лете. Мама сказала, что ждёт не дождётся переезда на участок. Дороги были ещё покрыты мокрой грязью, но папа и мистер Боуст были уверены, что они скоро высохнут. Боусты были очень довольны, что смогли перезимовать на своём участке и теперь им не надо было туда переселяться.

Наконец все встали из-за стола. Лора и Кэрри накрыли пустые тарелки и остатки еды белой салфеткой с красным кантиком, а потом присоединились к остальным возле освещённого солнцем окна.

Папа поднял руки, растопырил пальцы, взлохматил себе волосы, так что они встали дыбом, и произнёс:

— Ну что ж, пальцы у меня отогрелись, снова стали гибкими, и я мог бы попробовать поиграть на скрипке.

Лора принесла ему футляр и, стоя рядом, внимательно смотрела, как он вынул из гнезда скрипку, провёл пальцами по струнам, подтянул их, прислушался, натёр канифолью смычок и заиграл.

Раздались мягкие чистые звуки. Комок подступил у Лоры к горлу, и она чуть не задохнулась.

Папа сыграл несколько тактов.

— Это новая песня. Я выучил её прошлой осенью, когда мы ездили на станцию Волга расчищать пути. Подтягивайте тенором, Боуст, когда я буду петь её в первый раз. А потом вы постепенно запомните слова.

Все собрались вокруг папы и стали слушать. Потом мистера Боуста подстроился к скрипке и голосу папы:

Вначале все вторили только скрипке, напевая про себя мелодию. Когда же пришёл черёд хора, альт миссис Боуст, мамино контральто и чистое сопрано Мэри слились с тенором мистера Боуста и глубоким басом папы, затем к ним присоединилось сопрано Лоры:

И под их дружное пение страхи и тяготы долгой зимы, подобно чёрной туче, поднялись и улетели на волнах музыки. Пришла весна. Светило тёплое солнце, ветер стих, и в прерии зазеленели травы.

.

Однажды вечером за ужином папа спросил Лору:

— Ты бы не хотела поработать в городе?

Лора не могла вымолвить ни слова. Остальные тоже. Все замерли. Грейс вытаращила голубые глаза над краем жестяной кружки. Кэрри застыла с куском бутерброда во рту, а рука Мэри повисла в воздухе с вилкой. Мама чуть не пролила чай мимо папиной чашки, но вовремя спохватилась и поставила чайник на стол.

— Что ты сказал, Чарльз?

— Я спросил Лору, не хочет ли она получить работу в городе.

— Работу? В городе? какую работу? Разве для девочки может найтись работа... — Тут мама остановилась и быстро добавила: — Нет, Чарльз. Я не позволю Лоре работать в гостинице, где столько разных незнакомых мужчин.

— Кто сказал "в гостинице"? Пока я жив, никто из наших девочек ни в какой гостинице работать не будет, — твёрдо сказал папа.

— Прости, Чарльз. Я просто немножко растерялась от неожиданности, — извинилась мама. — Разве в городе может быть ещё какая-нибудь работа? А для учительницы Лора ещё слишком молода.

Пока папа ещё не начал объяснять, что именно он имел ввиду, Лора успела подумать о городе, о весне, об участке, где всем находится дело и где все так счастливы. Нет, ей не нужно ничего другого. Она не хочет работать в городе.

Когда после прошлогодней октябрьской метели семья переехала в город, Лора некоторое время ходила в школу. Потом начались бураны, школа закрылась, и плотная снежная пелена на всю долгую зиму отгородила дома друг от друга, так что дни и ночи напролёт сквозь неё не проникало ни звука человеческого голоса, ни искорки света.

Всю зиму Инглзы просидели в маленькой тесной кухне. Замёрзшие и голодные, они скручивали жгуты из сена, чтобы поддерживать огонь в печке, и мололи в кофейной мельнице пшеничные зёрна, чтобы каждый день можно было испечь хоть немного хлеба.

И всю эту долгую зиму они надеялись, что вьюги когда-нибудь утихнут, что солнце снова засияет тёплыми лучами, и они смогут снова перебраться из города на свой участок.

И вот пришла весна. Просто не верилось, что по всей этой дакотской прерии, согретой ярким солнцем, ещё совсем недавно гуляли ветры и метели. Как чудесно снова оказаться на участке! Лоре хотелось только одного — быть весь день на свежем воздухе и греться на солнце.

Ранним утром, когда она с ведром в руках бежала за водой к колодцу на край болота, на горизонте во всём великолепии и блеске красок поднималось солнце. Взлетая с росистой травы, заливались утренней песней луговые жаворонки. Вдоль тропинки, навострив уши и поглядывая на Лору ясными глазёнками, скакали зайчата и откусывали на завтрак кончики нежных молодых травинок.

Лора принесла домой воды, схватила молочное ведро и побежала на склон холма, где щипала свежую траву корова Эллен. Пока Лора её доила, Эллен невозмутимо пережёвывала жвачку.