Чтение онлайн

Приклонил голову к доброму седлу.

Не буди казака, ваше благородие,

Он во сне видит дом, мамку да ветлу.

Не буди казака, ваше благородие,

Он во сне видит дом, мамку да ветлу.

Он во сне видит Дон, да лампасы дедовы,

Да братьёв-баловней, оседлавших тын,

Да сестрицу свою, девку дюже вредную,

От которой мальцом удирал в кусты.

В какой-то момент в мою песню вплелись удивительно гармоничные звуки инструментов. Вот теперь как надо.

— А на окне наличники,

Гуляй да пой, станичники,

Черны глаза в окошке том,

Гуляй да пой, казачий Дон.

Не буди, атаман, есаула верного,

Он от смерти тебя спас в лихом бою.

Да ещё сотню раз сбережёт, наверное,

Не буди, атаман, ты судьбу свою.

Полыхнули кусты иван-чаем розовым,

Да со скошенных трав тянется туман.

Задремал под ольхой есаул на роздыхе,

Не буди своего друга, атаман.

Подтянулись бабы, да девки молодые, а я всё продолжала свой неожиданный концерт. Благо, что голос громкий, как раз для таких вот народных песенок.

— Под зарю вечернюю солнце к речке клонит,

Всё, что было — не было, знали наперёд.

Только пуля казака во степи догонит,

Только пуля казака с коня собьёт.

Из сосны, берёзы ли саван мой соструган.

Не к добру закатная эта тишина.

Только шашка казаку во степи подруга,

Только шашка казаку в степи жена.

На Ивана холод ждём, в Святки лето снится,

Зной "махнём" не глядя мы на пургу-метель.

Только бурка казаку во степи станица,

Только бурка казаку в степи постель.

Отложи косу свою, бабка, на немного,

Допоём, чего уж там, было б далеко.

Только песня казаку во степи подмога,

Только с песней казаку помирать легко.

Я открываю глаза. Вокруг толпа людей. Все слушают, в первых рядах, мои друзья. Стас что знал, подпевал, а так глядит гордо и восхищённо. Лекс, выйдя из образа мальчика-одуванчика, смотрит непривычно серьёзно. И только Дин хмурится, я улыбаюсь ему и продолжаю:

— К дому путь-дороженька

Далека,

Да трёхрядка рвёт меха,

Ох, лиха!

С песнями да гиканьем,

С шашками да пиками

Едут, едут кубанцы

По верхам.

Там, где дурью мается

Меньший брат,

Зреет, наливается

Виноград.

За плетнями-тынами

Дядьки чарки сдвинули -

Ждут батьки родимые

В дом солдат.

Всё ближе, ближе к дому казаки,

Уже знакомый ветер у щеки.

И, подбоченясь, сотник выскочил в галоп:

Давно отца не видывал малой.

Бабы наряжаются,

Борщ кипит,

Гуси, утки жарятся -

Дух в степи.

Псы с цепей срываются,

Как старухи, лаются,

А лошади брыкаются

У реки.

Девка ошалелая -

Шасть в сундук,

Тащит платье белое -

Может… вдруг…

Не мытьём — так катаньем

Повезёт с солдатом ей,

Может быть, посватает

Милый друг.

Эх, встречай, околица,

Эскадрон.

Разливай, гармоница,

Едем в дом

Да по главной улице.

Люд от солнца жмурится,

Разбегайтесь, курицы,

Зашибём!

Вся станица в празднике:

Дождались!

Где? Какая разница?

Веселись!

Девка в белом платьице -

Парень, знать, потратится,

Взглядом, вишь, как ластится…

Не журись.

На колья растащили весь плетень,

То казачки гуляют третий день.

Такая доля — то встречать, то провожать

Своих сынов границы защищать. (Розембаум)

Я замолкаю. Стас, по земной традиции начинает хлопать. Его поддерживают, сперва нерешительно, затем всё громче. Сорвав аплодисменты, встаю на стол ногами и кланяюсь в пояс, радостно улыбаясь. Люблю эти песни и восхищаюсь этими людьми.

— Благодарю, пограничники. Вы великое племя. — зычно проговариваю я. И толпа взрывается криками.

Я чуть покачнулась, всё ж таки много выпила, надеюсь хоть с текстами не налажала, а то по пьяне могла и забыть чего. Дин, Стас, Лекс и Ник тут же подходят. Стас протягивает руки, и я спускаюсь к нему.

Такой вот молчаливой процессией и двинулись в нашу избу. Чую, будут у меня ещё бабоньки просить тексты переписать.

Глава Двадцать Первая части Третьей в которой героиня готовится к неизбежному

А на утро состоялся разговор, доказавший, что хитрости во мне ни на гран.

— Не хотелось бы вас огорчать, ребята, но уехать прямо сейчас мы не можем. Ещё две недели будет длиться моя практика, потом нам с Ники — все четыре головы синхронно повернулись в сторону безмятежно помешивающего отвар толстячка. — предстоит вернуться в Академию и подписать бумаги. Затем сдать отчёт и защитить практику. Затем пройдут бои между выпускниками и только потом мне отдадут диплом, и я буду свободна. — ага, если выживу. Разумеется, я не стала этого добавлять, но бои будут довольно жёсткими, стоит как-то Стаса к этому подготовить.

— Карина, я всё понимаю, но разве нельзя это как-то ускорить… — начал было Рини, но его перебил Стас, кто бы сомневался.

— Что ещё за бои? Ты Целитель, зачем тебе участвовать в каких-то там боях? — Он беспокойно заёрзал в кресле.

— Спокойно, всё не так уж плохо. Я много тренировалась, и кое-что умею, по крайней мере защитить себя смогу. Так что не надо так сильно напрягаться. И разумеется никто не будет специально выпускать против меня всяких монстров с боевого отделения. Всё пройдёт цивильно и практически безопасно.

— Что значит практически? — пытливо вглядывался в меня брат.

— Ну ведь от падения кирпича на голову никто не застрахован.

Лекс валявшийся на кушетке с прикрытыми глазами чуть нахмурился и взглянул на меня. Дин сжал покрепче челюсти и без выражения разглядывал мой лоб, словно бы размышляя есть ли там хоть что-то. Рини усмехнулся, вот кого мне следует опасаться, только и успела подумать я, прежде чем он распахнул свой болтливый рот:

— Она лжёт. Бои в Академии самое жёсткое испытание из всех. Как в Сандаре. Путём жеребьёвки выпускники сражаются друг против друга. Всего они проходят пять туров. Те, кто отсеиваются, либо остаются ещё на год, либо получают документ с припиской о запрете принимать участие в каких бы то ни было боевых действиях и операциях. Они так же не имеют право на собственную практику, и такие специалисты считаются кем-то вроде недоучек, а таких в магии не любят. Попробуй догадаться что задумала твоя сестра. Сдастся ли она или же будет бороться. — Рини во время своей обличительной речи не сводил глаз со Стаса.