Чтение онлайн

– Я говорил, что не могу этого объяснить, - возразил Сандер.
– Но это не значит, что я неспособен понять причинно-следственную связь. Просто удивительно, что ты ее не увидела - ты казалась мне такой сообразительной девочкой.
– Он снова защелкал авторучкой, глядя в потолок.
– Так почему ты не делала выводов раньше, Василиса? Что это: глупость или лицемерие?

Вася задумалась.

– Просто ты хорошо притворялся, - наконец решила она.
– Неудивительно, у тебя ведь такой опыт. Легко было меня обмануть, верно?

Его лицо на миг исказилось, словно от боли. Потом он положил локти на колени, наклоняясь к ней, придвигаясь ближе.

– Я никогда тебя не обманывал, - сказал Сандер, чеканя каждое слово.
– Я не скрывал от тебя своих мотивов, не привязывал тебя с помощью крови, не использовал никакой вампирской магии. Все, что ты обо мне знаешь -- правда. И ты знаешь обо мне больше, чем кто-либо другой. Мне жаль, что я сделал тебе больно, но правда -- это всегда больно, и ужасно, и отвратительно. Можешь ли ты это выдержать? Ты можешь выдержать мою правду, Василиса?

Она вытерла рукавом глаза и обвела взглядом номер. Все в нем было как прежде -- на столе по-прежнему стоял ноут, а в приоткрытом шкафу виднелась их одежда. Только сейчас вещи вдруг показались ей декорацией, а все происходящее -- странной театральной постановкой. И ей совершенно не хотелось в ней участвовать.

Вася прерывисто вздохнула.

– Нет, - сказала она.
– Не думаю, что могу это выдержать, Сандер. Может быть, когда-нибудь, через много лет, если, конечно, еще буду жива, я пожалею, что мне не хватило мудрости, ума или терпения... Но сейчас я вижу перед собой человека - нет, не человека, существо, - которое отправило на смерть сотню невинных людей просто для того, чтобы доказать свою точку зрения. И этого я не могу выдержать. Так что я, пожалуй, оставлю тебя наедине с твоей сложносочиненной моралью и пойду. Можешь не провожать.

– И куда ты отправишься?
– поинтересовался он.
– К папе, который устроил как минимум десяток войн и погубил миллионы невинных людей? Или к маме, которая знала об этом, но все равно оставалась с ним рядом?

На этот вопрос Василиса предпочла не отвечать. Не глядя больше на Сандера, она побросала в сумку вещи, оделась и молча вышла из номера, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Выйдя за ней, Сандер так же молча посмотрел ей вслед.

Соседняя дверь приоткрылась, и оттуда выглянула уже знакомая нам бледнолицая красавица. Взглянув в направлении выхода, она положила руку на плечо Сандера и ободряюще сжала.

– Не переживай, - сказала она сочувственно.
– Это всего лишь девчонка.

Сандер горько улыбнулся.

– Это очень особенная девчонка, - возразил он.
– И она вернется. Она любит меня -- я это видел в ее глазах. Так что она вернется, Эстри, -- вот увидишь.

– Разумеется, - хмыкнула она, придвигаясь ближе.

– А ты держись от меня подальше, чокнутая дрянь. Это что, мое проклятие такое -- безумные вампирши? Сначала ты, потом София, теперь снова ты. Какого хрена ты устроила весь этот переполох?

Эстри закатила глаза, но ладонь с его плеча не убрала.

– Ты был такой потерянный, - сказала она.
– И так просил о помощи, бедный малыш.

– Не тебя, - прошипел он, перехватывая ее руку, пытавшуюся двинуться дальше.
– И не о такой. Ты уничтожила мою репутацию, ты это понимаешь?

Беззаботно рассмеявшись, она прижалась к нему всем телом и невинно посмотрела снизу вверх.

– Подумаешь, репутация, - легко сказала она.
– Восстановишь ее сто раз, ты еще так молод!

Резко повернувшись, Сандер с силой стукнул ее о дверь. Лицо его исказилось, потеряв все человеческие черты, а глаза стали пустыми и мертвыми.

– Какая же ты дрянь, - прошипел он.

Эстри довольно закивала.

– Именно, дорогой, именно, - поднявшись на цыпочки, она неторопливо поцеловала его в уголок рта.
– И ты просто не можешь мне противостоять!

1

Когда Василиса долетела до Москвы, глаза у нее опухли от слез. Она никогда и не думала, что в ее организме столько жидкости, способной вылиться через слезные каналы. Пограничник долго сверял ее зареванное лицо с фотографией в паспорте, прежде чем шлепнуть штамп посреди единственной оставшейся чистой страницы. В другое время бы Вася возмутилась, но сейчас ей было решительно все равно. Куда ей теперь летать?

Больше всего ее злило и ужасало то, что она так плачет по Сандеру - бессердечному убийце и палачу невинных жертв. Как он мог вести себя с ней как ни в чем ни бывало после того, что натворил? Как мог обниматься с ней и смешить всякими глупостями, пока она окончательно не размякла и не поверила, что вместе их ждет долгое, счастливое будущее? И главное, почему, даже зная, что поступила правильно, она так тоскует в разлуке? Наверное, будь Василиса цельным, правильным, достойным человеком, она бы нашла кол и всадила его Сандеру в черное сердце, после чего ушла, не оглянувшись. Но даже на это ее не хватило. А значит, не такой уж она хороший человек.

– Василиса!
– знакомый голос заставил ее вздрогнуть.

– Борис Матвеевич!
– просияв сквозь слезы, она бросилась к начальнику отцовской охраны.
– Здравствуйте! Вас папа послал?

Тот ответил искренней улыбкой.

– Здравствуйте, барышня!
– сказал он, забирая из рук Васи небольшую сумку с вещами - даже в багаж не пришлось сдавать!
– Нет, меня мама ваша попросила встретить. И специально наказала папе пока что ничего не говорить.

– И вы не сказали?
– Вася пошла с ним рядом, стараясь попасть в его широкий шаг.

Борис покачал головой.

– Степан Фомич будет злиться, конечно, но я Алене Михайловне слово дал, - он бросил взгляд на ее опухшее от слез лицо и осторожно добавил: - Что-то вы грустная, барышня. Случилось что?

Слезы тут же подступили к васиным глазам, и она быстро замотала головой:

– Ничего страшного, Борис Матвеевич. Просто фильм в дороге смотрела грустный. Мелодраму.

– Фильм грустный, значит, - повторил вампир со значением.
– Ага, понятно. Наснимают, понимаешь, в этой Америке всякого - только молодых девушек смущают... Я вот вас, барышня, попрошу, можно? Вы со мной лучше без отчеств, по-простому.

Вася, у которой язык не поворачивался называть его просто по имени, с сомнением кивнула. Возможно, дело было в почтенном возрасте Бориса, а может, в старомодной гладкости речи, которую она и сама, стоило им начать общаться, тут же подцепляла, точно мартышка-повторюшка. Да и на вид Борису было лет сорок пять - вполне достойный возраст, чтобы начать откликаться на имя-отчество.

Вот с Сандером у нее никогда не было таких проблем. Большую часть времени она даже не ощущала разницы в возрасте... Так, стоп. Хватит. Василиса тряхнула головой, отгоняя ненужные воспоминания. Что было - то прошло. У нее теперь новая жизнь.