Чтение онлайн

Василиса ответила дежурной улыбкой.

– Это верно.

В разговоры ей встревать не хотелось, однако соседка не отставала.

– О господи, как же я боюсь летать!
– воскликнула она и украдкой отхлебнула из плоской широкой бутылки.
– Хотите?
– девица протянула ее Васе.
– Будет не так страшно.

От бутылки потянуло коньяком, и у Васи тут же кольнуло в сердце. Совершенно некстати вспомнилось та долгая ночь в Брюгге, когда она сначала умерла, а потом вдруг воскресла - благодаря одному вампиру, что взял ее под свою защиту. А потом он, за несколько безумных часов потерявший сестру и положение в обществе, явился к ней в спальню, источая аромат крови, смешанной с коньяком, и они...

– Спасибо, - Василиса с благодарностью приняла бутылку и тут же сделала приличный глоток прямо из горлышка. Жидкость тут же разлилась жаром, согревая Василису изнутри.

– Вы одна летите?
– поинтересовалась неугомонная соседка. Что ж, этого следовало ожидать: раз уж Вася пьет ее коньяк, придется развлекать девицу разговорами.

– Одна, - ответила Василиса, решив не упоминать о десанте вампиров-телохранителей, что сидели сейчас в эконом-классе и, наверное, прислушивались к каждому ее слову.

– Вот и я тоже, - соседка вздохнула и снова приложилась к бутылке.
– Я вообще-то с парнем собиралась, но мы поссорились. Так что я сдала его билет -- и вот...
– она замолчала, глядя прямо перед собой. Ее голубые глаза тут же наполнились слезами, и Вася молниеносно протянула ей упаковку бумажных салфеток. В последнее время они у нее всегда были наготове.

– Спасибо, - соседка всхлипнула и аккуратно утерла платочком глаза -- так, чтобы не размазать подводку. Вася искоса рассмотрела ее - приятная, постарше нее нее лет на пять, темноволосая, одета неброско, но и не просто. Уж кто-то, а Вася разбиралась в стоимости вещей. С ее-то родителями и бойфрендом деньги не были проблемой. В очередной раз мысленно добавив к статусу своего мужчины приставку "бывший", Василиса сделала еще один глоток коньяка.

– Я - Катя, - соседка, поймав ее взгляд, протянула руку.
– А вы?

– Василиса. Вася. И можно на "ты".

– Вот и отлично, - Катя улыбнулась.
– Ну, за знакомство, что ли?

Они снова выпили. Катя тут же начала расспрашивать ее, в какой город та летит (в Убуд), в каком отеле остановится (оказалось, что в том же, что и ее новая знакомая), есть ли у нее знакомые на Бали (нет) или определенные планы на отдых (ничего конкретного). Выяснив все досконально, Катя, по всей видимости, сочла светскую часть беседы оконченной и тут же перешла в рассказу о своих сердечных ранах, нанесенных одним козлом по имени Антон.

В голове у Васи начало шуметь -- то ли от алкоголя, то ли от катиного стрекотания. Вот ведь -- они еще и не взлетели, а она уже нетрезва и устала от соседской трескотни. А до Бали, между прочим, лететь тринадцать часов. Устроившись в кресле поудобней, Вася нацепила на лицо выражение всепоглощающего внимания и тут же отключилась от разговора. В конце концов, в ее сердце тоже были раны, требовавшие внимания. На них-то она и сосредоточилась.

1

– Ну ладно, что он натворил?

Алена ловко подкинула блинчик на сковородке. Перевернувшись в воздухе, словно акробат, он шлепнулся обратно и тут же зашипел от прикосновения с горячей поверхностью. Вася вздохнула. У нее никогда не получалось делать такие блинчики - тонкие, кружевные, идеальные и по форме, и на вкус. Не то чтобы ей было кого поражать своим кулинарным искусством - ее последний парень оказался вампиром, совершенно равнодушным к человеческой еде. При мысли о том, что этот парень - уже бывший, внутри привычно кольнуло, а потом заныло.

– Как тебе это удается, мам?
– попыталась она сменить тему.

– Что?
– Алена бросила на нее быстрый непонимающий взгляд, а потом выложила готовый блинчик на стопку точно таких же.

– Ну, это, - уныло кивнула она.
– Блинчики. Ты ведь даже не пробуешь, что готовишь.

Алена вылила на сковороду еще ложку блинного теста.

– Опыт, милая, опыт, - она небрежно пожала плечами.
– Вот поживешь с мое... Ладно. Не отвлекайся от темы, ладно? Серьезно, чем тебя обидел этот поганец? Вы же казались просто идеальной парой!

Вася вздохнула.

– Мам, ну мы просто очень разные...
– промямлила она.
– Он - вампир, а я - человек. К тому же разница в возрасте...

Фыркнув, Алена взмахнула длинными дредами и поставила перед дочерью тарелку с блинчиками. Пахли они просто одуряюще, и Вася сглотнула слюну, примериваясь к румяной стопке.

– У нас с твоим папой разница в девятьсот тридцать восемь лет, - сказала Алена, наблюдая, как Вася жмурится от удовольствия, жуя блинчик.
– Не какие-то там двести!

– Угу, - пробормотала Вася с набитым ртом.
– И посмотрите на вас! Идеальный брак!

– Эй!
– возмутилась Алена.
– Мы все-таки прожили вместе двести лет! Это срок.

– Ты жила с ним под заклятием, - уточнила Вася.
– А у нас все было по-честному. Он даже кровь мою не пил.

Алена удивленно вскинула брови, а Васю снова захлестнули воспоминания.

После того, как Сандер утряс все формальности с ее родителями и взял на себя ответственность за васину безопасность, они с ним отправились в путешествие. За первый месяц объехали всю Европу, время от времени останавливаясь в особенно приглянувшихся местах на несколько дней. Впрочем, учитывая их взаимную влюбленность, они могли бы и не выезжать из Брюгге. Все, что им было нужно - это удобная горизонтальная поверхность и обслуживание в номерах.

Все это время карьера Сандера оставалась в подвешенном состоянии - Совет тянул с решением по поводу его отставки, мотивируя свою нерешительность неясностью по делу об убийстве в Брюгге, в самом центре которого и не повезло оказаться любимому мужчине Василисы. Пока суд да дело, на президентском посту Сандера замещал его главный помощник по имени Дагон. Просто Дагон -- и все. Малая численность вампирского народа позволяла им не заморачиваться отчествами и фамилиями, и если Сандер все еще помнил свою, то это лишь благодаря своему юному возрасту - разумеется, по вампирским меркам.

Поначалу Дагон звонил боссу по сто раз на дню, советуясь по малейшему поводу и докладывая обо всех изменениях. Но постепенно он стал выходить на связь все реже. Сначала Сандер воспринял это даже с облегчением, но время шло, и его нервозность росла. Формально они по-прежнему созванивались, но инициатором звонков теперь почти всегда оказывался Сандер, и общение с кабинетом министров каждый раз оставляло у него ощущение собственной ненужности. По правилам, установленным не им, он не мог вернуться в свой штаб до тех пор, пока совет не примет решение по его поводу, и Сандер маялся неизвестностью и тяжкими подозрениями, не без оснований опасаясь, что его свита затеет переворот и отодвинет его в сторону бесповоротно и окончательно.