Чтение онлайн

Я зашла в пару баров в поисках кого-нибудь похожего на человека, который может мне помочь, и во втором баре увидела девушку, выглядевшую точь-в-точь как Джен. Я не преувеличиваю. Она посмотрела на меня, но не узнала, и я думала, что она валяет дурака, пока не заметила: у нее глаза были не такие большие и волосы с мелированием, а Джен ни за что не сделала бы себе мелирование, как бы сильно ей ни хотелось изменить свою внешность. В общем, той девице не понравилось, как я на нее смотрю, и я сказала ей пару ласковых, а она оказалась англичанкой, и, к сожалению, все поняла, а еще и в ответ мне всякого наговорила, но я тоже в долгу не осталась. Так мы и ругались, пока нас обеих не попросили из заведения. Врать не буду, несмотря на довольно ранний час, я уже успела выпить пару коктейлей, и из-за этого, наверное, вела себя так агрессивно. Правда, на мое предложение подраться она не откликнулась. А потом все было как всегда: брат НеДжен, этот бар, тот парень, деньги, наркотики, пара таблеток экстази, не собиралась я ничего из этого принимать сразу, в итоге приняла все и сразу, какие-то люди из какого-то Нантвича, этот парень, испугалась, осталась одна, боялась. Вырвало, поспала на пляже, проснулась, испугалась, приехала обратно в отель на полицейской машине. Полиции я сказала, что Морин с Мартином — это мои родители, и Мартин не особенно этому порадовался. Правда, не обязательно было переезжать в другой отель. Он мог бы всех подставить.

На следующее утро я отвратительно себя чувствовала. Все, наверное, оттого, что я ничего не ела целый день, да и экстази с алкоголем и травой тоже мне впрок не пошли. А еще я чувствовала себя подавленно. У меня возникло то ужасное ощущение, когда понимаешь, что ты такая, какая есть, и с этим ничего не поделать. Можно придумывать себе маски, как я это сделала на Новый год, став ненадолго персонажем книжки Джейн Остин, но это просто передышка. Долго так не продержаться, и в итоге все равно тебя тошнит у очередного паршивого клуба, и ты опять лезешь в драку. Папа не понимает, почему я решила стать такой, но на самом деле выбора-то никакого нет, отсюда и возникает желание покончить с собой. Когда я пытаюсь представить себе жизнь без сомнительных баров, у которых меня тошнит, то у меня это не получается — вообще ничего в голову не приходит. Это я, мой голос, мое тело, моя жизнь. Джесс Крайтон, это твоя жизнь, а вот люди из «Нантвича» — они про тебя расскажут.

Я как-то спросила папу, чем бы он занимался, если бы не был политиком, а он ответил, что занимался бы политикой. Наверное, он имел в виду, что кем бы он ни был, что бы ни делал, он все равно нашел бы способ вернуться в политику, как кошки находят дорогу домой. Он стал бы членом муниципального совета, или писал бы памфлеты, или еще что-нибудь. Занимался бы всем, что имеет отношение к миру политики. Ему стало грустно, когда он это сказал; на самом деле — объяснил он — все дело здесь в недостатке воображения.

Со мной то же самое: мне не хватает воображения. Я до конца жизни могу заниматься тем, чем хочу, а я, оказывается, хочу только сходить с ума и лезть в драки. Сказать мне, что я могу делать что угодно, — это все равно что выдернуть затычку из заполненной водой ванны и сказать воде, что она может литься куда угодно. Попробуйте. Сами увидите, что из этого получится.

Первый день прошел для меня весьма неплохо. Утром я читал Ричарда Форда, сидя у бассейна, — охрененно хороший писатель. Потом заказал сандвич, после чего… В общем, я подумал, что моему либидо самое время очнуться после четырех или даже пяти месяцев коматозного существования без малейших признаков жизни. Вы не слышали про того человека, написавшего книгу, хотя он мог шевелить только веком? Ему еще приходилось моргать каждый раз, когда помощник называл нужную букву. Реальная история, кстати. В общем, мое гребаное либидо даже так не смогло бы. Я сидел у бассейна в шортах, солнце грело меня там, где раньше была вечная мерзлота — во всех смыслах этого слова, — и вдруг почувствовал там едва заметные признаки жизни.

Я пошел гулять не с конкретной целью как-то это использовать. Мне просто захотелось прогуляться, посмотреть на городок и, возможно, снова узнать ту сторону жизни. Правда, сначала вернулся в номер и переоделся. Я не люблю разгуливать по улице в одних шортах. Я вешу шестьдесят килограммов, худющий как черт знает что, белый как простыня, так что мне было не сравниться с загорелыми накачанными парнями на улицах. Даже если найти женщину, которую привлекают такие мужчины, как я, здесь она все равно не вспомнит о своих пристрастиях. Это все равно что вы бы оказались на хип-хоп вечеринке, на которой играли бы отрывки из песен знаменитой исполнительницы кантри Долли Партон — ее песни звучали бы не очень. На самом деле вы бы ни хрена ее не услышали. Так что, надев выцветшие джинсы и футболку с изображением группы «Драйв-Бай Тракерс», я пытался обратиться к правильным людям.

Представьте себе: меня не просто услышали — это было бы эвфемизмом — меня услышал человек, который видел нашу группу, которому нравилась наша музыка. Только подумайте: какова была вероятность? Ладно, нашу группу она подзабыла, и мне пришлось напомнить ей, что мы ей нравились, но все равно. Дело было так: я набрел на фонтанчик с морской водой, раскрашенный каким-то местным художником, и решил там перекусить и выпить пива. А та англичанка сидела за соседним столиком и читала «Бельканто» Энн Пэтчетт. Я сказал, что тоже читал эту книгу, мы разговорились, и переманил ее за свой столик. Потом речь зашла о музыке, поскольку «Бельканто» в каком-то смысле о музыке — точнее, об опере, но многие относят это к музыке — и она призналась, что ей больше нравятся рок-оперы. Ну, я спросил, какие группы ей по вкусу. Ей нравилась куча всего, в том числе и группа «Клокерс», вместе с которой мы ездили в турне. Она видела их во время того турне, когда мы все приезжали в ее родной Манчестер. Она вспомнила, что пришла довольно рано и, возможно, даже видела группу, начинавшую концерт. Я объяснил ей, что это были мы. Она тогда еще сказала: «Да, точно. Припоминаю. Вы хорошо выступили». Да-да, я все понимаю, но у меня был такой период в жизни, когда выбирать мне было не из чего.

Тот день мы провели вместе, потом я угостил ее ужином, так что и вечер мы провели вместе, а в итоге она осталась на ночь у меня, поскольку жила в одном номере с подругой. Это было впервые после последней ночи с Лиззи, но тогда все сильно смахивало на некрофилию.

На завтрак мы с Кэти спустились в ресторан, но не только из-за того-то, что в нашем отеле не было предусмотрено обслуживание номеров, — я хотел встретиться с кем-нибудь из наших. Мне отчего-то казалось, что они мне помогут — пусть не Морин, то хотя бы Мартин, который разбирается в женщинах. Я даже как-то убедил себя, что и на Джесс она произведет впечатление. Я уже видел, как они сидят втроем в другом конце зала, причем двое уже шепотом отпускают какие-то скабрезные шутки, — я снова на коне.

Первой спустилась Морин. Я помахал ей рукой в знак приветствия, и она, сочтя почему-то этот жест за приглашение, присоединилась к нам. Она с подозрением поглядела на Кэти:

— Кто-то не придет на завтрак?

Она не хотела никого обидеть. Просто присутствие Кэти ее смутило.

— Дело не в этом. Просто…

Я запнулся, не зная, что сказать.

— Меня зовут Кэти, — представилась не менее смущенная Кэти. — Я знакомая Джей-Джея.

— Понимаете ли, этот столик рассчитан на четверых, — объяснила Морин.

— Если придут все остальные, мы с Кэти пересядем, — успокоил я Морин.

— Кто такие «все остальные»? — поинтересовалась Кэти.

Пожалуй, это был закономерный интерес.

— Мартин с Джесс, — объяснила Морин. — Но Джесс вчера вернулась на полицейской машине. Возможно, ей еще нужно будет отлежаться.

— А… — протянул я.

Мне было любопытно, почему полиция привезла Джесс обратно в отель, но именно тогда я не хотел об этом говорить.

— А что она натворила? — спросила Кэти.

— Легче сказать, чего она не натворила, — ответила Морин.

К нашему столику подошел официант и налил всем кофе, и Морин пошла за круассанами. Кэти бросила на меня взгляд, в котором я увидел множество вопросов.

— Морин… — начал было объяснять я, но так и не смог ничего придумать.

Впрочем, придумывать ничего и не нужно было, поскольку появилась Джесс.

— Как же хреново, — представилась она. — Мне так хреново. Надо проблеваться, чтобы стало получше, но у меня в животе после вчерашнего вообще ничего не осталось.

— Меня зовут Кэти, — сказала Кэти.

— Привет, — ответила Джесс. — Я в таком состоянии… Даже не поняла, что не знаю тебя.

— Я знакомая Джей-Джея, — объяснила Кэти, и глаза Джесс тут же угрожающе заблестели.

— В каком смысле «знакомая»?

— Мы вчера только познакомились.

— А сегодня уже завтракаете вместе?

— Заткнись, Джесс.

— А что я такого сказала?

— Ничего. Но собираешься сказать.

— А что я такого собираюсь сказать?

— Понятия не имею.