Чтение онлайн

— Что я могу на это ответить?

— Ничего. Теперь слишком поздно. Я уже говорил вам, что хитрецы всегда водят за нос самих себя. Я вам достаточно ясно говорил, но это не помогло. А сейчас для вас было бы самым разумным уехать отсюда. Ходят слухи, что некоторые парни кое-что замышляют против вас.

— Я не такая уж важная личность, Берни. Давайте прекратим шипеть друг на друга. До смерти Роджера Эда вы вообще не занимались этим делом. Да и после его смерти ни вы, ни коронер не проявили к этому делу большого интереса. Возможно, я порой делал ошибки, но правда вышла на свет божий. Вы говорили, будто могли арестовать эту женщину, но за что?

— За то, что вы могли нам о ней рассказать.

.— Я? Проделав за вашей спиной вашу работу?

Берни покраснел и встал.

— Ну хорошо, хитрец. Мы могли арестовать ее по подозрению в убийстве, когда она была еще жива. Вы хотели, чтобы она так поступила, вы точно рассчитали это.

— Мне хотелось, чтобы она спокойно и внимательно посмотрела на себя в зеркало. Как она потом поступила—это ее дело. Я хотел оправдать невиновного, и мне было все равно, как я это сделаю. Я в вашем распоряжении, если вы намерены что-то предпринять.

— Об этом позаботятся головорезы, дурья голова. Мне не придется даже пальцем пошевелить. Вы считаете себя совсем не важной персоной. Как частный детектив, некий Марлоу, согласен. Но совсем другое дело — человек, которому было сказано, где подвести черту, а он вместо этого публично через газету бросил всем в лицо помидор. Это задевает их гордость.

— Очень жаль,— сказал я.— При одной мысли об этом у меня трясутся поджилки.

Берни подошел к двери и открыл ее. Он стоял и смотрел на лестницу из красного дерева, на деревья на пригорке с другой стороны дороги и на склон в конце тупика.

— Здесь очень тихо,— заметил он.— Очень тихо.

Затем он спустился по лестнице, сел в свою машину и уехал. Полицейские никогда не прощаются, всегда надеются увидеться с вами в тюрьме. 

На следующий день все закрутилось. Окружной прокурор утром устроил пресс-конференцию и выступил с объяснениями. Спрингер был крепко сложен, с румяным блестящим лицом, черными бровями и преждевременно поседевшими волосами — одним словом, хорошая фигура для политика.

«Я читал эту писанину, которая якобы является признанием бедной, несчастной женщины; недавно покончившей с собой. Подлинник это или нет, но эго написано душевнобольным человеком. Я полагаю, что „Джорнал“ поместил это письмо из хороших побуждений, несмотря на содержащиеся в нем бессмыслицу и противоречия, перечислением которых не буду вам докучать. Написано ли это письмо Эйлин Эд или нет, установят мои сотрудники совместно с работниками моего высокоуважаемого коллеги, начальника полицейского управления Питерсена. Если это написано ее рукой, то я должен вам сказать, что рукой не твердой и отнюдь не в здравом уме. Несколько недель назад несчастная нашла своего застрелившегося мужа плавающим в крови. Представьте ее шок, отчаяние и чувство полного одиночества, появившиеся в результате происшедшей катастрофы! И она последовала за мужем в страну теней. Если нарушить покой умершей, то что можно приобрести, кроме номера газеты, которая стремится увеличить свой тираж? Ничего, друзья мои, ничего. Давайте закончим на этом!»

«Джорнал» напечатал эту болтовню в дневном выпуске, и Генри Шерман, главный редактор, ответил на нее следующими комментариями:

«Окружной прокурор Спрингер сегодня утром был в хорошей форме. Человек со статной фигурой говорил звучным баритоном, который было приятно слушать. Деловыми данными он нас не утомил. Если мистер Спрингер пожелает убедиться в подлинности документа, то „Джорнал" с готовностью предоставит ему такую возможность в любое время.

Мы не ожидаем, что мистер Спрингер примет меры, чтобы снова начать расследование дела, закрытого с его санкции или по его указанию. Также мы не ожидаем, что мистер Спрингер, например, будет стоять на голове на здании муниципалитета. Как ловко сформулировал мистер Спрингер: „Что мы можем приобрести, нарушив покой умершей?" „Джорнал" предпочитает не столь изящную формулировку, а именно: „Что мы можем приобрести, если установим, кто был убийцей, с учетом, что жертва уже мертва? Конечно, ничего, кроме справедливости и правды"».

Около двух часов мне позвонила Линда Лоринг.

— Не называйте никаких имен, пожалуйста! — первым делом предупредила она.— Я только что прилетела с Севера. Там кое-кто пришел в ярость по поводу того, что напечатано в «Джорнал». Для моего еще законного мужа это был тяжелый удар. Бедняга плакал, когда я уходила. Он вылетает для представления отчета.

— Как это понимать «еще законного»?

— Не будьте таким глупым. В виде исключения отец дал согласие. Париж прекрасное место, где можно без шума развестись. Я скоро буду там. А если у вас осталось хотя бы немножко разума, то вы должны уехать отсюда и возможно дальше.

— А что со мной будет в противном случае?

— Это уже второй глупый вопрос. Вы никого не введете в заблуждение, кроме самого себя. Знаете, как охотятся на тигра?

— Откуда мне знать?

— Привязывают к колу козу и прячутся поблизости. Для козы это довольно неприятно. Вы мне нравитесь, Марлоу. Мне не по себе от мысли, что вы будете козой. Вы приложили так много усилий, чтобы вести себя достойно — с вашей точки зрения.

— Я очень тронут,— ответил я.— Но если я подставлю горло и мне его перережут — это все-таки будет мое горло.

— Не стройте из себя героя, скотина!—воскликнула Линда.— Если некто, кого мы оба знаем, предпочел стать козлом отпущения, то вам не следует брать с него пример.

— Я хочу пригласить вас на бокал вина, если вы немного задержитесь в Штатах.

— Лучше пригласите меня в Париже! Осенью Париж прекрасен.

— Это я тоже с удовольствием сделаю. Весной там, наверно, еще лучше, правда, я там не был и точно не знаю.

— Если вы и дальше будете так себя вести, то и не узнаете.

— До свидания, миссис Лоринг. Желаю, чтобы вы нашли то, что хотите.

— До свидания,— холодно сказала она.— Я всегда нахожу то, что хочу. Но как только найду, то уже больше этого не хочу.

Линда положила трубку.

Остаток дня прошел бесцветно. К вечеру я поел и отогнал свой «олдсмобиль» в круглосуточную мастерскую, чтобы проверить тормоза. Домой я приехал на такси. Улица, как обычно, была пустынна. Я не спеша поднялся по лестнице. Вечер был теплый, немного душный, ветви деревьев на холме не шевелились. Я отпер дверь, немного приоткрыл ее и остановился. В доме было темно и тихо, но у меня появилось чувство, будто кто-то там есть. Возможно, чуть скрипнула пружина или я смутно увидел что-то белое, а возможно, мне показалось, что в доме холодно. Может быть, я почуял запах человека, либо просто у меня сдали нервы.

Я боком сошел с веранды в сад и спрятался в кустах. Ничего не происходило. Света в доме не было, никто там не двигался, во всяком случае, я ничего не видел. На поясе у меня висела кобура с пистолетом. Это был полицейский короткоствольный пистолет калибра 9,65 миллиметров. Я вынул его, но это меня не ободрило. Кругом царила тишина, Я пришел к выводу, что видел привидение.

Я выпрямился, намереваясь снова пойти к входной двери, но в этот момент из-за угла выехала машина. Она быстро поднялась на холм и почти бесшумно остановилась возле моей лестницы, Это был большой черный лимузин, по очертанию похожий на «кадиллак». Похожая машина была у Линды Лоринг. Все окна с моей стороны были закрыты, Она остановилась — п все. Никто не вышел.