Чтение онлайн

Теперь граф заинтересовал Надину. Она нетерпеливо взглянула на него.

— Странно, очень странно. С женщиной, вы говорите?

Он улыбнулся и пожал плечами.

— Сомнительно, что он просто так удаляется от дел. Он, наверно, женится. Какая-нибудь молодая красавица, которая растранжирит его миллионы быстрее, чем он Приобрел их.

Надина покачала головой.

— Нет-нет, это не потому. Послушайте, мой друг, завтра я еду в Лондон.

— Но как же ваш контракт здесь?..

.— Я буду отсутствовать только одну ночь. И поеду инкогнито. Никто никогда даже не узнает, что я покидала Францию. И зачем я еду, как вы думаете?

— Едва ли ради удовольствия в это время года. Январь — отвратительный месяц. В Лондоне сейчас туман, Вероятно, для дела, да?

— Угадали.— Она поднялась и стала рядом с ним. Каждая черточка ее лица светилась гордостью.— Вы сказали, что никто из нас ничего не знает о шефе. Вы ошиблись! Я, женщина, набралась мужества — ибо для этого нужно большое мужество,— чтобы обмануть его. Вы помните алмазы Де Вера?

— Разумеется! Случай в Кимберли, не так ли? Я не знаю подробностей, но помню, что дело было крайне любопытное в связи с какими-то обстоятельствами. Это было как раз перед войной.

—- Это был неплохой улов. Камни ценой в 100 тысяч фунтов. Двое из нас занимались этим, выполняя указания Полковника, конечно. Именно тогда я углядела свой шанс. План заключался в том, чтобы подменить несколько алмазов Де Вера образцами, привезенными из Южной Америки двумя молодыми старателями, которые находились в это время в Кимберли. Подозрение должно было пасть на них.

— Очень умно,— вставил граф одобрительно.

— Полковник всегда умен! Итак, я выполняла свою часть работы, но мне также удалось проделать одну вещь, которую Полковник не заметил. Я припрятала несколько этих южноамериканских камней. Они почти все уникальные и легко можно доказать, что они никогда не проходили через шахты Де Вера. Обладая этими алмазами, я могу сделать что угодно с моим уважаемым шефом. Если доказать, что молодые люди невиновны, то подозрение падет на него. Я ничего не говорила все эти годы, мне было достаточно знать, что в моем распоряжении есть такое оружие. Но теперь обстоятельства переменились. Я хочу получить свою цену, а она будет не маленькой. Я бы даже сказала, что она будет очень большой.

— Поразительно,— сказал граф.— Но сомневаюсь, чтобы вы носили эти алмазы повсюду с собой!

Его глаза скользнули по беспорядочно разбросанным вещам. Надина тихо засмеялась.

— Вы можете быть уверены, что я не такая дура. Алмазы в безопасном месте, там никто не сможет их найти,

— Я никогда не думал, что вы дура, моя дорогая. Но осмелюсь предположить, что вы несколько безрассудны. Полковник не из тех людей, что позволяют себя шантажировать.

— Я не боюсь его,—- рассмеялась Надина.— Был только один человек, которого я боялась, но он мертв.

Мужчина посмотрел на нее с любопытством.

— Будем надеяться, что он не оживет,— сказал он беспечно.

— Что вы этим хотите сказать? — спросила балерина резко.

Граф с удивлением посмотрел на нее.

— Я только предположил, что воскресение было бы неудобным для вас,— объяснил он.—Просто глупая шутка.

Она облегченно вздохнула.

— Он умер, убит на войне. Он когда-то любил меня.

— В Южной Африке? — спросил граф небрежно.

— Да, в Южной Африке, раз уж вы спрашиваете об этом.

— Это ваша родина, не так ли?

Она кивнула головой. Граф поднялся и потянулся за шляпой.

— Ну,—сказал он,— вы лучше меня знаете, что вам делать, но на вашем месте я боялся бы Полковника значительно больше, чем отвергнутого любовника. Он из тех людей, которых можно легко недооценить.

Она презрительно засмеялась.

— Как будто я недостаточно знаю его после всех этих лет.

— Мне кажется, что недостаточно,— сказал граф, мягко.

— О, я не дура. И знаю, что не одинока. Южноафриканский почтовик приходит завтра в Саутгемптон, на его борту находится человек, который приезжает из Африки по моей просьбе и который уже выполнил несколько моих указаний. Полковник будет иметь дело с нами обоими.

— Мудро ли это?

— Это необходимо.

— Уверены ли вы в этом человеке?

На губах балерины заиграла улыбка.

— Абсолютно уверена. Он не очень умен, но предан мне.— Она помедлила немного, а потом равнодушно сказала: — Кстати, этот человек — мой муж.

Каждый, кто бывал у меня, уговаривал записать эту историю. Все — от лорда Несби до нашей горничной Эмили, которую я видела во время своей последней поездки в Англию:

— Какую чудную книгу могли бы вы написать обо всем этом!

Я допускаю, что у меня есть кое-какие данные для подобной работы. Я была причастна к этому делу с начала и до конца. То же немногое, чего я не знаю, я могла бы почерпнуть из дневника сэра Юстуса Педлера, который он мне любезно предоставил. Итак —

Я всегда мечтала о чем-то необычном. Моя жизнь была такой скучной, однообразной. Отец мой, профессор Беденфельд, был одним из величайших авторитетов в области антропологии. Он действительно был гением — каждый признает это.

Ум его блуждал во временах палеолита, а единственное неудобство заключалось в том, что тело пребывало в современном мире. Папу не интересовал современный человек. Он презирал даже человека эпохи неолита. Энтузиазм охватывал его, только когда он добирался до мустьерского периода. К сожалению, никто не может обойтись без общения с себе подобными, живущими рядом,— приходится иметь дело с мясниками, молочниками и зеленщиками. Итак, отец был погружен в глубокое прошлое, мать у меня давно умерла, и практической стороной жизни пришлось заниматься мне. Честно говоря, я возненавидела палеолитского человека — будь он мустьериан, шеллиан или кто-то иной. И хотя я правила и печатала большую часть папиного труда «Неандертальский человек и его предки», я всегда радовалась, что благодаря счастливым обстоятельствам неандертальцы вымерли в далекие времена. Я не знаю, догадывался ли папа о моем отношении к неандертальцам или нет; наверно, ему это было безразлично. Мнение людей не волновало его ни в малейшей степени. Я думаю, в этом тоже проявлялась одна из граней его одержимости. Папа жил, не заботясь о повседневных делах. Он равнодушно съедал все, что ставили перед ним, но казался огорченным, когда заходил разговор о том, что за это надо платить.

У нас никогда не было денег. Его слава выдающегося ученого не приносила семье доходов. Он был членом известных научных обществ, имел много ученых степеней и титулов, но мало кто из его сограждан знал о его существовании. Лишь однажды он попал в поле зрения широкой публики.

Как-то отец читал в одном обществе лекцию о шимпанзе. В ней говорилось о том, что детеныш человека обнаруживает некоторые черты антропоида, в то время как детеныш шимпанзе ближе к человеку, чем взрослая особь, и делался вывод: если наши предки имели больше сходства с обезьяной, чем мы, предки шимпанзе были более организованы, чем современные особи, другими словами, шимпанзе дегенерируют.

Предприимчивая газета «Дейли Баджет», всегда ищущая что-нибудь пикантное, немедленно вышла под большими заголовками: «Не мы произошли от обезьяны, а обезьяны произошли от нас. Знаменитый ученый говорит, что шимпанзе — это выродившиеся люди».

Вскоре после этого к отцу пришел корреспондент, который пытался убедить его написать несколько популярных статей в защиту этой теории. Я еще никогда не видела отца в таком гневе. Он не стал церемониться с визитером и выгнал его, к моему великому огорчению, ибо в этот момент нам особенно нужны были деньги. Мгновение я размышляла, не догнать ли молодого человека и не сказать ли ему, что отец передумал и пришлет ему статьи по интересующему его вопросу. Я легко могла бы написать их сама, и вряд ли отец когда-нибудь наткнулся бы на них, так как он не был читателем «Дейли Баджет». Но я отказалась от этого слишком рискованного предприятия.