Чтение онлайн

Поэтому я ношу перчатки. Спокойной ночи. Если я вас больше не увижу – всего доброго.

Он ушел, медленно вышагивая и высоко держа голову. Я увидел, что и идти ему не просто. Он преодолел одну за другой две ступени к арке, с продолжительным отдыхом на первой ступеньке. При ходьбе он припадал на правую ногу, тяжело опираясь на трость. Он прошел арку и пошел к лифту. Я решил, что Генри Кларендон IV был довольно дошлым стариканом.

Я зашагал к бару.

Марго Уэст сидела в тени с одним из игроков в канасту. Официант ставил перед ними коктейли. Я не очень заинтересовался ими, потому что чуть дальше, за столиком, отделенным перегородкой, сидела более известная мне особа. В одиночестве.

Костюм на ней был тот же, но она сняла ленту со лба и распустила волосы. Я присел. Официант подошел и принял мой заказ. Он ушел. Откуда–то доносилась тихая музыка.

Она чуть улыбнулась.

– Извини, я вышла из себя, – сказала она.

– Оставь. Я это заслужил.

– Ты меня искал?

– Не то чтобы специально.

– А ты… Ах, я забыла, – она достала сумочку и положила себе на колени.

Она порылась в ней и что–то протянула мне. Это была чековая книжка. – Я обещала.

– Нет.

– Возьми, дурак! Я не хочу, чтоб официант увидел.

Я взял книжку и положил в карман. Я сунул руку в нагрудный карман и вынул маленькую квитанционную книжку. Вставил копирку и написал: «Получено от мисс Бетти Мэйфилд, «Каса дель Пониенте“, Эсмеральда, Кали форния, сумма 5000 долларов в дорожных чеках «Амери–кэн Экспресс“ по 100 долларов каждый, подписаны владельцем. Эти чеки остаются собственностью мисс Мэйфилд и будут возвращены ей по требованию, пока стороны не договорятся о гонораре и пока я, нижеподписавшийся, не возьму на себя охрану ее интересов».

Я подписал эту абракадабру и протянул ей книжку.

– Прочти и подпишись в нижнем левом углу. Она взяла ее и приблизила к лампе.

– Ты меня утомляешь, – сказала она. – Чего ты хочешь этим добиться?

– Я хочу показать, что я не жулик и что ты это понимаешь.

Она взяла перо, которое я протянул ей, подписала и отдала обратно. Я вырвал оригинал квитанции и протянул ей, затем спрятал книжку.

Подошел официант и поставил мой бокал. Он не ждал, чтобы я заплатил.

Бетти покачала головой. Он ушел.

– Почему ты не спросишь, нашел ли я Ларри?

– Хорошо. Нашли ли вы Ларри, мистер Марлоу?

– Нет. Он смылся из отеля. У него была комната на четвертом этаже с той же самой стороны, что и твой номер. Должно быть, прямо под твоим номером. Он собрал девять чемоданов и уехал в своем «бьюике». Местный соглядатай по имени Явонен – он именует себя заместителем директора, «выполняющим оперативные функции», – убежден, что Митчелл заплатил по счету и даже за неделю вперед за свой номер. Его ничто не беспокоит. Ему я не понравился, конечно.

– Кому–нибудь ты понравился?

– Тебе – на пять тысяч долларов.

– Ах, ты и впрямь идиот. Ты думаешь, Митчелл вернется?

– Я же сказал, что он заплатил за гостиницу за неделю вперед.

Она спокойно отпила из своего бокала.

– Сказал. Но что это может означать?

– В виде предположения я могу сказать, что по счету платил не он, а кто–то другой, кто–то, кому нужно было время, чтобы управиться – например, с трупом на твоем балконе прошлой ночью. В смысле, если там был труп.

– Перестань!

Она допила свой коктейль, потушила сигарету, встала и оставила счет мне. Я расплатился и вышел. В вестибюле, подчиняясь какому–то предчувствию, я увидел Гобла, входившего в кабинку лифта с озабоченным выражением лица. Он повернулся и заметил мой взгляд, но виду не подал. Лифт пошел вверх.

Я вышел к машине и поехал обратно в «Ранчо Дескансадо». Лег на диван и уснул. Это был утомительный день. Может, если я отдохну, то пойму, что, собственно, я делаю в Эсмеральде.

Глава 17

Часом позже я припарковался перед скобяной лавкой. Это была не единственная скобяная лавка в Эсмеральде, но только она выходила фасадом в переулок с громким названием аллея Полтона. Я пошел на восток, считая магазины. Их было семь, все блестели витринами в металлических рамках. На углу был магазин одежды, с манекенами в витрине, косынками, перчатками и украшениями. Цены указаны не были. Я свернул за угол и пошел на юг. Вдоль тротуара росли массивные эвкалипты с толстыми стволами, совсем не похожие на высокие и стройные деревья вокруг Лос–Анджелеса. В конце аллеи Полтона был гараж. Я шел вдоль его стены, глядя на сломанные ящики, картонки, мусорные бачки, пустые стоянки для машин. Я считал дома. Это было легко. Вопросов задавать не приходилось. Свет горел в маленьком окошке лачуги, которая когда–то, давным–давно, была простым и добротным домом одного из первых обитателей Эсмеральды. Деревянное крыльцо со сломанными перилами. Когда–то его покрасили, но это было давно, еще до появления магазинов. Когда–то, может, тут был и садик. Парадная дверь была грязно–горчичного цвета. Окно было плотно закрыто. Его, по–моему, никогда не мыли. За ним висели обломки старых жалюзи. В крыльце было когда–то две ступени, но лишь на одну можно было ступить. За хижиной, вплотную к скобяной лавке, был, по всей видимости, сортир. Я видел, что сквозь шаткую стенку этого сооружения входил водопровод. Домовладелец благоустраивает свои владения. Трущоба на одного.

Я переступил через сломанную ступеньку и постучал в дверь. Звонка не было. Никто не ответил. Я взялся за ручку. Дверь не была заперта. Я толкнул ее и вошел. У меня было предчувствие, что я найду там что–то очень неприятное.

Лампочка светила в обгоревшем и искривившемся колпаке с порванным абажуром. Диван был покрыт старым одеялом. Старое кресло из тростника, качалка, стол, покрытый засаленной клеенкой. На столе рядом с чашкой кофе лежала местная газета на испанском языке «Эль Диарио», блюдечко с окурками, грязная тарелка, маленький транзистор, передававший музыку. Я выключил его.

Тишина упала, как перина. Затем из–за полуоткрытых дверей раздалось тиканье будильника, затем звон цепочки, шелест крыльев и надтреснутый голос сказал быстро: «Quieu es? Quieu es? Quieu es?» (Кто там? Кто там? Кто там? (исп.)) За ним последовало сердитое бормотание. Затем вновь тишина.

Из большой клетки в углу на меня глядел круглый, сердитый глаз попугая.

Он крутился на насесте.

– Амиго, – сказал я.

Попугай разразился безумным хохотом.

– А ну не кипятись, братишка, – сказал я.

Попугай перебрался на другой конец насеста, клюнул из белой чашки и пренебрежительно стряхнул овсинки с клюва. В другой чашке была вода.

– У тебя, видно, нет жилищной проблемы, – сказал я. Попугай уставился на меня и фыркнул. Он наклонил голову и уставился на меня другим глазом.

– Necio! – заорал он. – Fuera! (Дурак! Вон! (исп.)) Где–то капала вода из протекающего крана. Часы тикали. Попутай передразнивал их. Я сказал:

– Попка–дурак.

– Hijo de la chingada (Сукин сын (исп.)), – ответил попугай.