Чтение онлайн

Вы меня, господа, наверное, совсем за дурака держите, — самодовольно усмехнулся он. — Не вы такие первые. Да и не понять, что эти ваши рабы вовсе и не рабы, не мог только клинический идиот. А я к таковым не отношусь.

Ха! Да в первый же день мне соседи донесли, что ваши рабы-ящеры копаются в отбросах на помойке. Попеняли, что я, видите ли, бедняг не кормлю, вот им и приходится объедки подъедать.

Но там нет объедков! — привстав на ципочки, мастер во весь голос заорал прямо в невозмутимое лицо ящера, чуть не залезнув ему прямо в пасть. — И никогда не было. Там кроме брака и чисто вымытых банок из-под реактивов вообще ничего нет! Я не такой идиот как вы думаете! — уже в полный голос орал он.

Почувствовав, что для него ещё не всё потеряно, он немедленно обнаглел, прямо на глазах снова приобретая пропавшую было свою обыкновенную наглость и чудовищное самомнение.

— Мастер каретник?

Неожиданно появившийся за их спинами тихо подошедший человек грубо растолкал стоящую перед мастером компанию, пробираясь вперёд, и остановился прямо перед удивлённо смотрящим на него каретником.

Голос этого высокого, невыразительного, какого-то болезненно тощего человека в мятом, как будто жёваном, кургузом сюртуке, прервал неожиданно осекшегося каретника, прекратив начавшуюся было по новой разгораться свару.

— Стряпчий Городской Управы Курт Хома. Чиновник по взысканию долгов, — с самодовольным видом добавил человечек, как что-то самое важное.

С самодовольным видом приподняв странного вида плоский головной убор, украшавший его голову, как воронье гнездо кривую берёзу, он, не обращая на стоящих рядом людей ни малейшего внимания, в упор глядел на съёжившегося под его пронзительным взглядом мастера-каретника.

— По поручению городской Управы я прислан к вам с целью взыскания долгов по вашим отсроченным платежам, сроки по которым давно уже вышли….

— Упс! — весело захохотал Димон, расплываясь в довольной, насмешливой улыбке и с радостной, довольной физиономией дружески кладя чиновнику руку на плечо. — Кто тут что-то говорил о том, что он всем должен, — обвёл он всех собравшихся насмешливым взглядом. — Вот оно тому прямое подтверждение, — весело оскалясь, он несколько раз ткнул в плечо недовольно поморщившегося от такой наглости стражника указательным пальцем.

— Итак, любезный, сколько этот засранец должен? — радостно потирая ладони, расплылся Димон в широкой, радостной улыбке.

— А твоё какое собачье дело, — грубо и зло оборвал его десятник, с брезгливой миной на лице поворачиваясь к ним. — Сколько ни должен, всё вернёт. А не вернёт, в рабство с семьёй пойдёт. Если денег нет, то через пару дней и его, и всё его семейство быстро на торгах продадут.

Так что если он тебе, собака, нужен, можешь купить его для своих половых нужд.

— Упс, — негромко проговорил Димон, удивлённо поворачиваясь к друзьям. — Я, кажется, ему не хамил, — недоумевающе переспросил он мрачнеющего на глазах Сидора.

— Как изволите вас понимать, милейший? — вежливо повернулся он к десятнику, медленно опуская руку на висящую на поясе саблю.

С губ его тихо сползала радостная, весёлая улыбка и лицо стало постепенно каменеет, приобретая жёсткие, резкие черты.

Чиновник, брезгливо передёрнув плечами, как будто снова сбрасывая его руку с плеча, и не отвечая, демонстративно отвернулся к растерянно стоящему перед ним мастеру каретнику.

— Тебя, скотина, кажется, спросили, — негромко, сквозь зубы, Димон буквально процедил слова. — У тебя, курва, что, плохо со слухом? Отвечай, воронья падаль, иначе здесь же и зарублю!

Кажется, только в этот момент до местного чиновника, наконец, дошло, что он стоит в плотном окружении вооружённых до зубов людей, которых только что, не подумав, серьёзно оскорбил. Огромный, мрачный ящер, якобы в рабском непонятного материала ошейнике, который любого, мало-мальски знакомого с подобными изделиями ни на секунду не ввёл бы в заблуждение, и несколько мрачных, злых вооружённых людей.

Самое плохое было то, что с чем-то подобным стряпчий уже пару раз за последние несколько лет встречался. Последние годы в Приморье стало возможным иногда встретить смешанные караваны торговцев, и такая вот странная публика была там вполне обычным явлением.

Его прошиб холодный пот.

В отличие от былых времён, когда подобного не допускалось, теперь торговые интересы людей и ящеров зачастую пересекались весьма замысловатым образом. Зачастую, помимо обычного каравана, теперь нередко можно было увидеть и смешанный обоз, где соблюдалась только видимость чьего-либо рабского положения, и в котором было порой совершенно непонятно, на какой роли и какое место отводилось либо людям, либо ящерам. И нахамив кому-либо из обеих групп, виновному была гарантирована возможность нарваться на крупные неприятности.

Поэтому, рабский ошейник, больше похожий на своеобразный защитный шейный щиток, совершенно однозначно указал стряпчему на то, что и эта, возвышающаяся над ним гора тренированного мяса, злобно глядящая на него, не останется в стороне в случае конфликта. А сталкиваться ещё и с разъярённым ящером, чего бы никакому нормальному человеку даже в голову бы не пришло, ему совершенно не улыбалось.

Видимо, в тот момент, когда он грубо расталкивал стоящую перед каретником группу каких-то оборванцев в грязных, рваных, странного цвета обносках, как он сразу посчитал, он ни секунды не предполагал того, с чем только что столкнулся.

Утренний сумрак сыграл с ним плохую шутку. Привыкнув безнаказанно хамить всем в этом городе, где в силу своего высокого служебного положения никто реально не мог дать ему отпор, он совершенно не ожидал, что нарвётся на кого-либо, плевавшего на его исключительно важное и столь значимое положение здесь. И теперь, привыкнув за долгие годы к своей безраздельной власти и безнаказанности, он с ужасом смотрел прямо в глаза собственной смерти.

— Э-э, — проблеял он, неожиданно покрываясь холодным, липким потом. — Господа! Вы не так поняли! Я, не хотел никого обидеть. Это вырвалось невольно!

— За невольно хлещут больно, — тихо, сквозь зубы медленно процедил Димон, сверля его злым, бешеным взглядом. Прощать хамство какому-то чинуше он был не намерен.

Казалось, городской чиновник в этот момент окончательно сомлел, настолько у того был жалкий, несчастный вид. Суматошный, рыскающий взгляд его на секунду задержался на стоящим рядом с ним Сидоре и рябое, изрытое крупными оспинами, перепуганное лицо городского чиновника буквально посерело.

— Г-господин барон? Барон Сидор де Вехтор? Вы здесь?!