Чтение онлайн

— Не совсем всё. Ещё проблема с самими изумрудами.

— А с ними, что не так? — удивился Димон. — Камни, как камни. Довольно приличного качества, хотя я и мало что в этом понимаю. Или в Приморье что, не умеют их обрабатывать?

— Почему же, — хмыкнул Дормидонт, — умеют. И довольно таки неплохо, насколько я слышал. Проблема в другом. В том, что такого качества изумрудов, такого густо зелёного, ровного, однотонного оттенка камней давно нигде не находили. Да и вообще камни такого зелёного цвета за последних лет пятьдесят стали настоящая редкость.

Точнее, их вообще очень давно никто не находил. Основные изумруды на рынках Приморья, да и вообще по всему свету, это камни светло-жёлтые, с лёгкой примесью оттенка зелени. Как правило, трещиноватые и мутные.

Здесь же…, - достав из-за пазухи один камень, он с любовью посмотрел сквозь него на пламя костра. — Чистый, как слеза. Ни единой трещинки, словно его и не выколупливали молотком из породы.

Раз ты так хорошо разбираешься в камнях, то может, ты тогда и цену им скажешь? — Сидор смотрел на Дормидонта холодным, злым взглядом. Разговор ему откровенно не нравился. Что-то Дормидонт темнил.

— Вот эта вот кучка таких исключительных камней, — снова сунув руку за пазуху, Дормидонт достав оттуда вчерашний узелок с камнями. Небрежно подкинув на руке, уточнил, — в количестве двадцати пяти штук не так уж и больших изумрудов, миллионов на двадцать пять — тридцать потянет.

Удивительно равнодушно и небрежно сунув узелок обратно, холодным, деловым голосом продолжил:

Если с умом продавать, и не сразу, в предгорьях, а где-нибудь подальше, не на приморской равнине, а на Западном Торговом Берегу или в Северо-Западном Герцогстве, то по миллиону с лишком за камень получить можно. Здесь же, в Приморье, в лучшем случае десятую часть.

— А…? — замялся Димон, ткнув указательным пальцем куда-то себе за спину.

— Димон спрашивает, а сколько стоят те камни, что вы с нами расплатились там, в крепости? — холодным, невыразительным голосом пояснил Сидор Дормидонту, насмешливо наблюдавшему за напрасными потугами Димона сформулировать вопрос.

Чем дальше, тем происходящее ему всё больше и больше не нравилось. Что-то здесь было не так, или Дормидонт откровенно врал.

— Камень такого высокого ювелирного качества — от пяти до десяти потянет, — невозмутимо уточнил Дормидонт. — Миллионов разумеется. Золотом.

— Не спрашиваю за других, спрошу про тебя, — настороженный, взъерошенный Димон зло сузил глаза. — И ты вот так легко, походя, готов расстаться с такой гигантской суммой? За какую-то половину ещё вчера никому не нужных развалин, в которые надо ещё вкладывать и вкладывать деньги? — наконец-то разродился он мыслью, неверяще и зло глядя на него. — Ты чё, Дормидонт, нас за идиотов держишь? Всему этому поместью красная цена тыщ двадцать, тридцать. Ну, если уж очень постараться и наладить здесь образцовое хозяйство — тыщ сто за него можно дать. Но не тридцать миллионов, — покачал он головой.

— Но ведь и камням этим совсе-е-ем другая цена, — усмехнулся криво Дормидонт. — Я, например, их не могу продать. Никак! Никто их у меня покупать не будет. Меня просто убьют. Тут же. Никто не захочет отдавать такие деньги какому-то лесовику откуда-то с Богом забытых окраин человеческого мира. И будь Димон уверен — не отдадут.

— Вот он…, - Дормидонт резко ткнул в сторону сидящего рядом Сидора пальцем. — Он их продать может. Пусть и за полцены, за треть, за десятую часть, но может. Он барон, а я нет. Он барон древнего, известного по всему западному миру рода, а я нищий лесник откуда-то из городка, про который никто и не слыхал нигде.

Он барон Сидор де Вехтор, а я Дормидонт Юзымов. Вот тебе и ответ. Его поостерегутся убивать, чтоб внимания к краденым камням не привлекать, а меня шлёпнут под первым же забором, едва я выйду за ворота дома ювелира.

У него, как у наследника древнего, уважаемого всеми рода могут быть фамильные ценности, до поры хранимые в сундуках семейства, а у меня, нищеброда — нет. И никого в обратном не убедишь.

Именно это самое важное. Именно по этой причине, меня, Дормидонта Юзымова, просто так никто убивать не будет. Пока не выпытают, откуда в моих руках оказались такие редкие, дорогие камни, я не умру. А попасть на дыбу и в умелые руки палача, из-за каких-то камней, пусть и стоимостью в несколько миллионов, да из-за доли в шахте, в которую я никогда больше не полезу, я не хочу. Я лучше их обменяю на половинную долю в вашем поместье. Целее буду.

— Поместье? — удивлённо поднял брови Сидор.

— Поместье, — кивнул головой Дормидонт. — Я согласен и на половинную долю в вашем постоялом дворе и горном винодельческом поместье по разведению и выращиванию Снежной Ягоды. И за это я отдам вам всю свою долю в шахте. Все десять процентов и все свои камни.

— Ты и про это знаешь, — медленно, холодным голосом проговорил Сидор.

— Меньше носом надо было по земле елозить, — коротко хохотнул Дормидонт. — Тогда и внимания к себе не привлёк бы. А про эту лозу и про то, какое из неё получается великолепное вино, только ребёнок в наших краях не слыхал. Считалась утерянной. До вчерашнего вечера, — нагло ухмыльнулся он. — Вы нашли. Так вот, я готов с вами работать на паях.

— Ты готов, — хмыкнул Димон. Правая щека его раздражённо дёрнулась.

— А почему с нами? — подозрительно уставился он на него. — Сто раз уже тебе сказано, что ты с Бугурусланом работаешь. А лозы этой можно нарезать черенков сколько угодно, никто тебе в этом помешать не сможет при всём желании. А потом, сажай, разводи, сколько угодно. Хоть все горы вокруг засаживай.

— Нарезать можно что угодно, вырастить потом живую лозу ещё надо, — холодно отрезал Дормидонт. — А вот в этом я не силён. А тащить в это дело ещё кого чужого в компаньоны — охоты нет. Лучше уж я с вами поделюсь. У вас уже и опыт такой есть с разведением вашей шишко-ягоды, да и с выработкой виноматериала наловчились, как я слыхал.

Небось, Подгорные князья локти себе уже все обкусали, что позволили вам вывезти из своих земель столько черенков, сколько у вас уже есть готовых кустов для вашей будущей ягодной плантации.

— Да и с Бугром нашим не всё так просто. С ним всё не так. И главное, Бугуруслан не верит, что от камней нельзя так просто избавиться. Ему всё кажется, что чтобы я, или кто другой ему ни говорил, говорит, и будет говорить — это всё так, ерунда. Что ничего плохого лично с ним не случится. Что он так и будет потихоньку добывать камни в нашей шахте, а потом также тишком сбывать их на рынках Приморья. Потому и в проход этот ваш под горами так вцепился. Дурак! Того не понимает, что за такие камни его там же и прирежут. В подобное он просто не верит.

Он же атаман! — забыв, что все ещё спят, Дормидонт непроизвольно повысил голос.

Он же атаман, герой, мать его, — мгновенно зашептал он сиплым, передавленным голосом. — Он не верит, что его могут просто убить и что всех остальных он своей глупостью под смерть подведёт. Поэтому намерен при первой же необходимости продать все наши камни и на эти деньги развернуть большую торговлю с Приморьем. Вы представляете, какие это деньги? Да его же прирежут, как только он достанет из кармана первый изумруд.