Чтение онлайн

Секунду я просто тупо смотрела на него, не в силах даже заорать. Мозг отказывался обрабатывать информацию. Он, видимо, решил, что я даю полное согласие на все его действия своим молчанием. Может, это сон? Один из тех самых снов, которые преследовали меня последнее время? Снов, где я в чем мать родила оказываюсь в постели сразу с двумя незнакомыми, дико привлекательными мужчинами. Снов, которые одновременно пугали (а что, если они маньяки?) и возбуждали (ну, красивые же!). Снов, которые я тщательно пыталась забыть сразу после пробуждения, делая вид, что я приличная и скромная девочка.

Но это не сон. Ощущение чужих рук на моей коже было слишком реальным, слишком осязаемым. Я даже ощущала легкое покалывание, как будто у меня началась аллергия на наглость. Запах — странная смесь восточных благовоний и мускуса — слишком отчетливым. И испуг, парализующий меня изнутри, был совсем не сонным. Скорее, это была паническая атака в прямом эфире.

Мужчина наклонился ближе, и я смогла рассмотреть его лицо. Высокие скулы, тонкий прямой нос, темные как смоль волосы, спадающие на лоб (так и просится, чтобы их откинули назад). Принц? Или плохой мальчик? Наверное, плохиш. У принцев все-таки должны быть манеры. Я не знала, кто из них, но знала точно — это не тот сон, о котором я мечтала. Даже если когда-то и мечтала. Тогда парни были хотя бы немного более… вежливыми? И их было двое! Где моя командная работа, спрашивается?

Он улыбнулся, обнажив ряд ровных белых зубов. Улыбка была… хищной. Она обещала плохие вещи. Гораздо хуже, чем утренний кофе без кофеина.

— Доброе утро, милая, — прошептал он, и его голос — низкий, бархатистый — прошелся мурашками по моей коже. Бррр, аж челюсть свело. — Надеюсь, тебе хорошо спалось.

Я пыталась что-то сказать, но горло предательски перехватило. В смысле, я, конечно, могла бы выдать что-нибудь вроде "А ну руки убрал, извращенец!", но вместо этого смогла выдавить из себя только какой-то невнятный хрип. Звук умирающего хомячка. Не самая впечатляющая реакция на похищение, согласна.

Он усмехнулся. Похоже, звук ему понравился.

— Что, котик язык проглотил? — спросил он, продолжая бесцеремонно ласкать меня. Да он издевается! — Ничего, скоро ты привыкнешь.

Привыкну? Пф, размечтался! К чему я должна привыкнуть? К тому, что меня лапает незнакомый мужик в чужом шатре? К тому, что меня похитили в какой-то параллельный мир, будто я старая сумка из секонд-хенда? К тому, что я, кажется, попала в какой-то средневековый гарем, где вместо комплиментов сразу лезут под одеяло? Я лучше в монастырь уйду, серьезно.

Резко собравшись с силами, я оттолкнула его. Подняла, так сказать, бунт на корабле. Он, похоже, не ожидал, что я окажусь такой строптивой, и на мгновение отшатнулся, давая мне драгоценную возможность освободиться из-под одеяла. Это был мой шанс, моя свобода. Ну, хотя бы на ближайшие пять секунд.

Вскочив на ноги, я отпрянула от него как от прокаженного и закуталась в шерстяное покрывало, словно это был мой единственный шанс на спасение. Сердце бешено колотилось в груди, кажется, собираясь убежать от меня, ладони вспотели от нервов. Еще чуть-чуть — и у меня бы началась истерика с заламыванием рук. Надо было взять себя в руки.

— Кто ты такой? Что тебе от меня нужно? Вы обещали мне объяснить все, — выпалила я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, хотя внутри все тряслось, как студень.

Мужчина медленно поднялся с кушетки, не сводя с меня взгляда. В его глазах плескался не то интерес, не то злость. А может, сожаление, что не довел дело до конца? Он выглядел… заинтригованным. Словно я — диковинный зверь, которого он только что поймал. И теперь решал, съесть меня сразу или оставить на десерт.

— Увидишь, — ответил он, и в его голосе сквозило неприкрытое обещание. — Всему свое время, милая.

И прежде чем я успела придумать какой-нибудь остроумный ответ или хотя бы плюнуть ему в лицо, он исчез за пологом шатра, оставив меня одну, дрожащую от страха и непонятно чего еще.

Чтобы не думать о странном мужчине, я решила успокоиться с помощью котика, что вчера так меня расслабил, но его нигде не было. Сердце бешено заколотилось в груди, отдаваясь набатом в ушах. "Пушок, ну где же ты, шерстяной предатель?" — мысленно звала я кота, надеясь, что он просто спрятался испугавшись незваного гостя. “Что же ты не исцарапал этого наглого плохиша, как следует”, — продолжила я мысленно разговаривать с пушистиком.

Но в шатре не было ни единого намека на кошачье присутствие. Только роскошь, от которой веяло холодом: расшитые золотыми нитями шелковые подушки, резные сундуки из темного дерева, украшенные причудливыми драгоценными камнями, и керамические вазы, скорее напоминавшие экспонаты из этнографического музея, чем предметы интерьера. Запах в шатре был терпкий и дурманящий, смесь восточных благовоний и какой-то незнакомой пряности, щекочущей ноздри. И ни единого кота. Вот же вредина! Неужели он забыл, кто его кормил вчера и гладит по пузику?

Не успела я толком обдумать свое положение и составить план побега, как полог шатра отодвинулся, и внутрь ступили две девушки. Скорее даже юные девочки, но с выражением покорности и отрешенности на лицах. Они двигались бесшумно словно тени. Одеты в длинные, закрытые платья землистого цвета. С лицами, скрытыми плотными платками, оставляющими открытыми лишь печальные глаза. Вся их поза, каждый жест говорили о безоговорочном подчинении. Они несли большой резной поднос из темного дерева, на котором виднелась аппетитная еда, и стопку одежды, бережно уложенную на белую ткань. Никаких взглядов, никаких слов, никаких жестов приветствия. Просто вышколенные куклы. Поставили поднос на низкий столик, отделанный перламутром, и молча разложили на кушетке одежду, избегая смотреть в мою сторону. Словно я заразная. Или, наоборот, слишком драгоценная, чтобы на меня можно было смотреть без разрешения.

Одежда, к слову, совершенно не соответствовала моим утренним представлениям о нарядах пленницы. Сегодня мне предлагалось платье из плотной, непрозрачной ткани, полностью скрывающее руки до запястий и шею до ключиц. Никаких тебе декольте, соблазнительных разрезов до бедра, никаких намеков на фигуру. Подчеркнутая скромность и невинность. Наряд послушницы или даже монашки, а никак не похищенной девицы, которую только что бесцеремонно лапал наглый тип.

Желудок тем временем решил, что достаточно уже переживаний и пора бы подкрепиться. Он заявил о себе громким урчанием, которое эхом прокатилось по шатру. Страх страхом, а есть хочется всегда.

На подносе обнаружились круглые лепешки, щедро политые золотистым медом, горка каких-то экзотических фруктов, которых я раньше никогда не видела (один из них напоминал помесь манго с авокадо и ананасом), и кувшин из матового стекла, наполненный ароматным напитком, отдаленно напоминающим травяной чай. Завтрак оказался на удивление вкусным и питательным. Я ела жадно, стараясь не думать о том, что меня ждет дальше, и заглушить растущее беспокойство. Каждая минута спокойствия была на вес золота, ведь кто знает, что принесет этот день.