Чтение онлайн

Откинувшись на стуле, она положила ставшую слабой руку себе на живот. Нет, конечно, она не выглядит беременной. Более того, она ничего не чувствует! Может быть, врач ошибся? Ведь мог же он ошибиться? Если это так, то лучше пока ничего не говорить Ксавье, сказала себе Луиза. От волнения она начала дрожать всем телом.

Луиза ничего не имела против детей. Она просто ничего о них не знала. Если сказать правду, то она никогда не задумывалась о том, что у нее будут свои дети. Всегда казалось, что до этого еще слишком далеко. Что со временем, когда добьется успеха, выйдет замуж, тогда… Но сейчас?.. С карьерой все было кончено, и она была замужем… Да, так сложно сразу во всем разобраться!

Луиза несколько пришла в себя и нашла такси. В доме, где ее ждал Ксавье, у нее не было возможности поговорить с ним. Распрощавшись с хозяином, они решили пообедать перед обратной дорогой. Ксавье повел ее в обычную таверну, где было дымно и темно, место, не похожее на те, куда он ходил обычно.

Они сели за столик в углу, и он заказал для нее зимину — местный рыбный суп, посыпанный сверху мелко натертым сыром и гренками. После супа ей стало немного лучше. Ксавье сказал, что сегодня вечером они смогут послушать пагиэллу, и стал рассказывать, что эта песня, как и вочеру, которую они слышали на музыкальном фестивале в Олетте, исполняется в уникальной старинной манере традиционного корсиканского пения. Поют ее только мужские голоса. Поют очень редко и только в самых отдаленных частях острова.

Луиза пыталась сосредоточиться на его рассказе, но ничего не понимала. Мозг сверлила навязчивая мысль: если она беременна, то окончательно и бесповоротно оказалась в ловушке!

Теперь уже слишком поздно ругать себя. Надо было предохраняться. Это была ее проблема, и будущий ребенок ни в чем не был виноват. Теперь все пути к избавлению от Ксавье для нее закрыты. Она окончательно и бесповоротно была в западне — из-за своей любви к Ксавье и рождения будущего ребенка. Она уже не могла избавиться от брака с человеком, который не любил ее.

В темном, прокуренном помещении, глубоко погруженная в свои мысли, Луиза не сразу поняла, что Ксавье обращает ее внимание на трех крепко сбитых молодых людей, которые стояли у бара. Они осушили свои стаканы и стали рядом, положив руки на плечи друг друга. Потом вздохнули и начали петь.

Их голоса — баритон, бас и тенор — поражали своей силой. Звуки песни, нарочито негармоничные, резкие перепады то вверх, то вниз, были похожи на примитивные воинственные возгласы.

Впечатление было потрясающим. Ничего подобного она никогда не слышала и была зачарована голосами трех молодых людей. Они покачивались, тесно прижавшись друг к другу, как будто были единым музыкальным инструментом. Их пение завораживало и разрывало сердце. В песне была какая-то тайна, как будто она предлагала вам отгадку старого забытого секрета. Казалось, у нее не было конца. В конце каждого куплета голоса почти заглушались аплодисментами, но пение продолжалось. Когда мелодичные, но резкие звуки как бы замирали вдали, голоса набирали новую силу, чтобы звучать снова и снова.

Луиза почувствовала, что, как и остальные, испытывает странное чувство. Это походило на массовую истерию — все слушатели будто слились с музыкантами и их песней.

Луиза еще не пришла в себя, когда Ксавье помог подняться со стула и вывел ее из таверны.

— Как хорошо, что тебе удалось послушать пагиэллу, но нам пора ехать. Эта музыка производит неизгладимое впечатление, не так ли?

Но Луиза только смотрела на него затуманенными глазами. В горле у нее стоял ком, и она не могла произнести ни слова.

Ксавье был прав. Или воздействие музыки, или сегодняшнее потрясение, но Луиза уже не могла справиться со своими эмоциями и громко разрыдалась, когда они вошли в дом.

— Луиза, в чем дело? — спросил он, быстро следуя по пятам за ней в спальню.

Она бросилась на кровать.

— Чем ты так расстроена?

Но как объяснить обуревавшие ее сложные и противоречивые эмоции, если она сама в них еще не разобралась. Луиза только молча качала головой и вытирала слезы.

— Скажи мне, пожалуйста, почему ты так рыдаешь? — Он взял ее за плечи и слегка потряс.

— Я не знаю… — еще сильнее заплакала Луиза. — Я сегодня была у врача… Он мне сказал… кажется, у меня будет ребенок!..

— Мой ребенок?

— Конечно, твой, чей же еще! — воскликнула она, зарывшись лицом в подушку и сотрясаясь от рыданий.

— Ты не хочешь ребенка? Почему ты так рыдаешь? — Голос стал суровым и холодным.

— Да… нет! Я не знаю! — продолжала рыдать Луиза.

— Что, сейчас «немодно» иметь ребенка? Или у тебя может испортиться фигура? — с презрением вопрошал Ксавье. Его голос, казалось, превратил спальню в ледник.

— Нет! — Она подняла голову и удивленно посмотрела на него. — Нет… Ты ничего не понимаешь!

— К сожалению, я слишком хорошо все понимаю!

Ксавье резко рассмеялся, поднялся и посмотрел на нее с презрением.

— Может быть, тебе не хочется вынашивать моего ребенка, но это очень плохо! — процедил он сквозь стиснутые зубы. Потом быстро шагнул к двери и громко захлопнул ее за собой.

Четыре недели после визита в Бастию были самыми несчастными в ее жизни. Она почти не видела своего мужа.

Казалось, его уход — последний драматический жест, провозгласивший конец такого короткого брака! Если раньше она проводила ночи в теплых и надежных объятиях, то теперь одна лежала на огромной постели и проливала бесконечные горькие слезы.

Она не знала, где проводил свои ночи Ксавье. Но гордость не позволяла интересоваться, где он пропадал. Судя по тому, о чем проговорилась тетушка Софи, он почти все время был в Париже.

Почему он избегает ее? Она без устали бродила по бесконечным, прекрасно убранным и пустым комнатам замка, стараясь отыскать ответ, но нигде не находила его. У нее постоянно болела голова от тяжких дум, от одиноких бессонных ночей.

Нет ничего удивительного, говорила Луиза себе, что она не сразу приняла новость, ведь она не планировала и не думала об этом заранее. Теперь, когда прошло некоторое время, она уже успела привыкнуть к этой мысли и радовалась тому, что у нее будет ребенок. Ее осмотрел личный врач тетушки Софи и подтвердил диагноз. И она была счастлива, если бы не необъяснимое, непонятное поведение Ксавье.

Конечно, она вела себя, как испуганный ребенок. Но в тот вечер на нее сильно подействовала рвущая сердце музыка пагиэллы. Это было серьезное эмоциональное испытание. Все вместе вывело ее тогда из равновесия. Неужели он не мог понять, что у нее был небольшой нервный срыв?

Если бы они могли откровенно поговорить, Ксавье понял бы, что так взволновало ее. Но к этому времени он почти совершенно исчез из ее поля зрения.

Луизе казалось, что он окончательно бросил ее, и что она стала несчастным узником в этом огромном замке — тюрьме, откуда невозможно удрать!