Чтение онлайн

– А, ну да! Я всё время забываю, какие они бестолковые!

– Лестрейд, не забывайтесь! Мы сейчас говорим о Большеглазом, а он мой друг! Это то же самое, что кто-то бы вас при мне называл бестолковым!

«Ну и что с того, – подумал Лестрейд, – по большому счёту так оно и есть, что уж обольщаться!»

Вслух он извинился за свои необдуманные слова и сказал, что с радостью поможет другу его лучшей подруги.

– Итак, сначала я обозначу проблему, – сказала Пинки. – У Большеглазого возникли вопросы к германцам. Они слишком быстро узнают то, что им не нужно знать. Похоже, в окружении Большеглазого есть шпион. Надо нам затруднить ему связь с германским посольством или затруднить связь германского посольства с Пруссией. Одно из двух мы точно должны сделать.

– А мы уже знаем, как это можно сделать? – скромно поинтересовался Лестрейд и вытаращил глаза.

– Теперь у нас есть идея и план. И нам понадобится помощь Брауни.

Чихуашка прислушалась… Тишина. Бельчонок никак себя не проявил. Даже шерсть на животе у Лестрейда не шевельнулась.

– Я что подумала, они, – Пинки кивнула на Большеглазого и стоящего у стола Лысого, – довольно часто отправляют курьера с письмами для посольства. Курьер отправляется от дворца в карете, и его сопровождают четыре конных гвардейца. Нам надо проследить, куда курьер отвозит письма, где этот германский посольский двор. А потом придумать, как сделать так, чтобы из этого здания нельзя было быстро передать полученную информацию. И это надо поручить Брауни. На него никто не подумает. Белка может проникнуть куда угодно и при этом ни у кого не вызовет подозрения.

– Да, прекрасный план, и нет никакого риска для Брауни. Тогда я побегу, надо отнести бельчонка домой, нам уже пора, наверно.

Пинки посмотрела в окно, ливень закончился, но тучи по-прежнему летели по небу, клубясь и угрожая возможным продолжением дождя.

– Да, идите, конечно! И спросите Рекса и Стаута по поводу того, как немцы так быстро передают информацию в Пруссию. Доберманы всё время рядом со своим хозяином-инженером и лучше нас разбираются в технике.

– Хорошо! До встречи, мадемуазель Пинки! Завтра мы опять придём вместе с Брауни.

– Буду ждать с нетерпением, до завтра!

Когда Лестрейд убежал, Пинки забралась в свою кроватку, с наслаждением вытянула больную ножку и подумала, что она опять счастлива. Опять в строю, хоть и не дома. Да, милый, милый дом! Как там все? Но с другой стороны, если бы не было туч, то мы не ценили бы солнце!

Настало хмурое утро следующего дня. Пинки, как только проснулась, посмотрела, какая погода за окном. Дождя не было, солнца тоже не было.

«Мрачновато, – подумала чихуашка, – но это нам только на руку».

За спиной тихо открылась дверь, и со словами приветствия, цокая когтями, вбежал запыхавшийся Лестрейд.

– Что-то случилось?! – спросила взволнованно Пинки.

– Нет, нет! Мы просто решили прибыть во дворец пораньше, чтобы не пропустить карету с курьером.

– Это правильно. Вы очень кстати. Большеглазый как раз вчера вечером говорил о документе для прусского посольства. Брауни с вами?

– Конечно! Он в этом деле главный участник!

– Доброе утро, Брауни! – сказала Пинки, посмотрев на пушистую грудь Лестрейда.

Брауни только успел пискнуть в ответ, как открылась дверь и в кабинет вошли Большеглазый и Лысый.

– Голди, у тебя уже гости с самого утра? Всем доброе утро! – сказал Большеглазый. – Джеймс, принеси всем завтрак, но сначала распорядись по поводу отправки этого письма.

– Лестрейд, – прошептала Пинки, – завтрак от вас никуда не денется, сначала бегите во двор и доставьте Брауни к карете.

– Брауни, – обратилась она к невидимому бельчонку, – твоя задача на сегодня – проехать в карете до того места, куда отвезут это письмо, запомнить его и вернуться к нам.

Шерсть на груди Лестрейда слабо шевельнулась, как от внезапного сквозняка. В это время Лысый с поклоном принял письмо и пошёл к двери. Сеттер выскочил за ним вслед из кабинета и через короткое время вернулся обратно вместе с Лысым, несущим полные миски мяса. Создалось впечатление, что он сопровождал Лысого Джеймса до кухни и обратно.

– Как всё прошло? – спросила Пинки.

– Прошло всё без сучка и без задоринки! Я отвлёк форейтора, и Брауни незаметно забрался на крышу кареты.

– Хорошо, теперь будем ждать.

Есть Пинки не хотелось. Она с удивлением смотрела на друга, который уже вылизывал свою миску.

«Ну и проглот, – подумала чихуашка, – нервы у него железные!»

Прошло много времени, и наконец они услышали звук приближающегося экипажа. Лестрейд побежал к двери. Ему открыли, и он рванул к выходу из дворца, боясь, что не успеет к карете, пока она будет стоять у входа. Он успел, карета стояла на месте, но бельчонка на ней не было.

– Брауни, спускайся, не бойся, – негромко позвал Лестрейд.

Но ничего не произошло. Сеттер понял, что Брауни точно не вернулся с каретой обратно, потому что запах бельчонка уже почти улетучился. Он почему-то отстал от кареты.

Лестрейд, грустно вздыхая, брёл по залам дворца обратно к Пинки и не знал, что теперь делать. В Ковчег (так они все давно называли сарай, где жили всей компанией) возвращаться без Брауни нельзя. Встречаться с Коломбой при таких обстоятельствах ему совсем не хотелось. Конечно, с Брауни ничего плохого случиться не могло, но ведь что-то его заставило не вернуться с каретой…

«Ладно, Пинки что-нибудь придумает», – решил Лестрейд.

Когда он возвратился, Большеглазого в кабинете уже не было. Подруга стояла у двери и с нетерпением посмотрела ему в глаза.

– Он обратно не приехал. Не знаю, что и думать, – тихо сказал сеттер.

– Ждём до завтра, – вдруг спокойно произнесла Пинки, – и вам, Лестрейд, лучше сегодня остаться здесь до утра. Сами понимаете почему. Не будем тревожить Коломбу. И ещё завтра Большеглазый ждёт ответ на своё письмо. Значит, из посольства должен прибыть курьер. Подождём, что будет. Но вам с утра нужно занять позицию у служебного входа и встречать все экипажи, особенно чужие.

– Вы думаете, что Брауни может возвратиться к нам с посольским экипажем?

– Думаю. Он произвёл впечатление очень смышлёной белки.

– Ну да, Коломба так и говорит, что он из семейства кошачьих белок.

– А что, такие есть?

– Я тоже её об этом спросил. Она говорит, что он единственный представитель этого семейства, – улыбнулся Лестрейд.

Солнце так и не показалось. День был мрачным, серым и долгим, таким же как настроение Пинки и её друга. Единственный способ приблизить утро – это заснуть и видеть пусть даже самые невесёлые сны. В любом случае это лучше, чем невесёлые думы. Пришлось без аппетита поесть, на голодный желудок не заснёшь. Наконец чихуашка услышала ровное, убаюкивающее сопение Лестрейда. Она долго лежала и дремала, сон не шёл, и в какой-то момент это ей надоело. Она открыла глаза и увидела, что на улице ещё темно, но едва уловимые признаки утра уже были не так видны, как слышны. В парке заорала ворона. Пинки поняла, что это предупреждение: «Всем! Всем! Всем быть осторожнее! В парке замечена кошка!»