Чтение онлайн

Насколько хватало взора, можно было видеть одни бело-синие волны гор, а еще дальше — еле различимые темно-фиолетовые, более пологие Приморские Альпы, за которыми распростерлось Средиземное море. От такой красоты, перехватило дыхание, хотя, может быть, дышалось трудновато и из-за большой высоты.

Налюбовавшись панорамой, Лючия и Морис устремились в белоснежную стихию. Снег высокогорья не был таким мягким, как внизу, но лыжи хорошо держались на этом покрытии. Морис ехал впереди, слегка притормаживая, чтобы Лючии было легче следовать за ним. Он видел, что она немного устала, так как дышать здесь действительно было сложнее, чем ниже. Он притормозил, поджидая свою любимую.

— Ты нарочно едешь медленно? — спросила она чуть обиженно — Ты думаешь, я не успею за тобой?

— Ну что ты, милая. — Он хотел пощадить ее почти детское самолюбие. — Ты самая лучшая лыжница… Италии и Франции. — Он обнял ее и стал целовать в глаза, щеки, ушки. — Но честное слово, я сам устал. — Скорее поедем вниз. Уже солнце заходит…

— Стой! — вдруг приказала Лючия. — И прижалась к нему.

— Извини меня, пожалуйста, иногда я капризничаю и… бываю совершенно несносной. Но как здорово ты прореагировал на мои капризы. Ты не рассердился на меня?

— Что ты, глупышка, — рассмеялся Морис, — капризничай на здоровье. Я же люблю тебя, мне все нравится в тебе. И твоя итальянская эмоциональность, и детская непосредственность, и мудрость многоопытной женщины. Ты — мое сокровище!

И они снова прильнули друг к другу в долгом поцелуе.

— Ой! Надо ехать, — спохватилась Лючия, — иначе опоздаем окончательно.

Чем ниже они спускались, тем мягче становился снег. Они мчались на лыжах, как на быстроходной яхте, легко преодолевая снежные буруны, быстро переходя с одного галса на другой. И каждый чувствовал: совместное парение по снежным волнам во многом сродни гармоничному физическому слиянию…

Когда они подъезжали к гостинице, подъемники уже выключили. При входе в отель Лючия оглядывалась, думая, что сейчас увидит Катрин. Но ее нигде не было. Прощаясь до вечера, они поцеловались и разошлись в разные стороны коридора.

Лючия разделась и собралась в душ, но тут раздался стук в дверь. Это был Морис. Он был чем-то удручен.

— Вот, — он протянул Лючии листок бумаги. — Катрин уехала, даже не дождалась меня.

Лючия не стала брать записку, а молча ждала, что скажет Морис.

— «Я уехала в Париж, не хочу мешать вам. Взяла машину. Добирайся сам. Куда хочешь». Без подписи, — растерянно произнес он, и после небольшой паузы добавил: — Ну что ж, тем лучше, меньше проблем. — Он махнул рукой и с улыбкой посмотрел на Лючию.

Она пожала плечами, чувствуя себя несколько сконфуженной.

Он взял ее за руки и посмотрел в глаза.

— Вот видишь, как все получилось, — пробормотала она. — Так, как… мы хотели.

— Не мы, а я, — поправил ее Морис и привлек к себе. — Ну, что ты смущаешься, милая моя. Давай сначала в душ, потом пообедаем, а там посмотрим. Идет?

Он нежно поцеловал ее, она улыбнулась и подтолкнула его к двери.

Стоя под душем, Лючия постепенно оттаивала. Ее католическое воспитание отступало перед силой любви к Морису.

«Но ведь это должно было случиться, — успокаивала она себя. — Может быть, и я виновата… косвенно. Ладно, пусть за все отвечает судьба…»

Выйдя из ресторана, они взялись за руки и прошли в комнату Лючии.

Не помня себя от счастья, они жадно пили друг друга. Их жажда была так сильна, так долго мучила, что только тогда, когда они в полном изнеможении откинулись на подушки и свежий воздух от незакрытого балкона охладил их обнаженные тела, они осознали, что полностью принадлежали друг другу.

— Нет, это была не симфония… — чуть слышно прошептала Лючия, первой опомнившись после долгого забытья и обретя свою обычную легкую ироничность.

Морис поцелуем не дал ей продолжить фразу.

— Это был победный бой тамтамов, предвещающий начало настоящего праздника тела и духа, — дал он свою версию и стал разглядывать нежное лицо Лючии, ставшее еще прекраснее после страстных минут любви. Он гладил ее пышные волосы, заметно посветлевшие от горного солнца. Очень серьезно смотрел в ее глаза, мерцающие в темноте необыкновенным желто-зеленым светом, нежно проводил чуткими пальцами по пухлым губам, в уголках которых затаились еле заметные грустные складочки.

— Я не могу поверить… — тихо проговорил он. — Разве возможно такое счастье?

— А почему ты говоришь так грустно? — голосом маленькой девочки спросила Лючия.

Морис замолчал, покрывая поцелуями ее высокую упругую грудь. Лючия почти задыхалась от счастья, забыв про свой вопрос.

— Я ужасно боюсь потерять это счастье, — наконец ответил он. Я прожил тридцать восемь лет и думал, что все испытал в этой жизни… Но ты перевернула все. Изменились жизненные ценности, приоритеты… Ты открыла мне глаза на многое. И все это меньше, чем за неделю. Страшно даже как-то…

— Не бойся, я с тобой, — пошутила Лючия. Он рассмеялся и схватил ее в свои объятия.

Они стали барахтаться на кровати, смеясь и кусаясь. Видя, что Мориса опять охватывает желание обладать ею, Лючия подкатилась к самому краю кровати. Еще одно движение, и оба оказались на полу. Она вскочила и, разгоряченная, выбежала на балкон. Она была похожа на нимфу, убегающую от возбужденного фавна. Морис выскочил за ней, схватил ее в объятия и бросил на кровать. Эта борьба еще больше разожгла их страсть…

Эта ночь стала песней торжествующей любви, гармонией тел и душ. Они без слов понимали друг друга, и каждый старался сделать счастливым другого. Им стало жарко, и они, сбросив одеяла на пол, любили друг друга на полу. Проваливались в короткое забытье, а потом снова любили. Разгоряченные страстью, изнемогая от внутреннего жара, они обнаженными выскакивали на балкон и тела их становились серебряными при свете полной луны. Потом вбегали обратно, бросались на кровать, натягивали на себя одеяла и, обнявшись, быстро согревались. Отдыхая, они говорили о своей любви, о благоволении к ним судьбы или небес. Лючия испытывала неизвестные ей прежде чувства: благодарность за счастье физической любви, готовность подчинить себя всем желаниям обожаемого мужчины… и еще одно очень глубокое чувство.

— Я хочу ребенка от тебя, — неожиданно для себя самой проговорила она.

Морис прижал ее к себе и выдохнул:

— Я буду самым счастливым человеком на свете. Тогда у меня будет две малышки — большая и маленькая.

— Нет, я хочу светленького мальчика с серо-голубыми глазками, похожего на тебя. — Лючия уже представила себя матерью. — Как это прекрасно, почему я не чувствовала этого раньше.

— А еще у нас будет девочка, похожая на тебя, — убежденно сказал Морис.

Лючия внезапно села на кровати, и ее глаза наполнились слезами: