Чтение онлайн

Был чудный вечер. Прошел только что сильный дождь. На дороге блестели лужи. Со скал и деревьев падали тяжелые капли. Осторожный Карно, который мало делился со всеми нами личной своей жизнью, на этот раз разговорился. Он рассказывал мне о своих работах по постройке воздушных кораблей. Это были гиганты по сравнению с существующими цеппелинами, с жесткой оболочкой, по форме своей напоминающие сигары, с каютами и машинными помещениями внутри корпусов.

— Для чего могут служить эти воздушные корабли в Долине Новой Жизни? спросил я.

— Они не предназначены для Долины; это военные корабли для завоевания мира.

— И, может быть, для разрушения Франции?

— Может быть.

— Тогда как же вы, француз и патриот, могли принять на себя руководство этими постройками?

— А вы не ускоряете прорытие туннеля? Вы тоже француз и патриот.

Я прикусил губу: действительно, мы все так или иначе служим одному делу.

В это время мы вступили в небольшую выемку; справа от нас нависала каменная скала. В этом узком пространстве стало темно. Посредине виднелась лужа. Разговаривая, мы переменились местами; почему-то я обошел лужу слева, а Карно решил обойти ее справа, ближе к скале.

Слышно было, как маленькие камешки осыпались на землю. После длинного раздумья Карно проговорил:

— Может быть, лучшее, что нужно сделать, это последовать примеру Петровского, но я…

Он не успел договорить — раздался треск, глухой удар, и я увидел, что половину дороги покрыла какая-то темная масса. Бродячее облачко закрыло луну, и в теснине стало совсем темно, я ничего не мог разобрать. Моего друга не было видно. Я убедился, что громадный кусок оторвавшейся скалы завалил дорогу. Лишь когда луна освободилась из-под своего прикрытия, я увидел ужасную картину.

Карно лежал, распростертый, в луже воды, присыпанный обломками камня; голова его была залита кровью. Я старался освободить его, и в это время до моих ушей долетели звуки; я не мог ошибиться: это были звуки осторожных шагов там, на вершине скалы; пока они слышались, песок сыпался на дорогу. Я наклонился. Дыхания не было, сердце не билось. Что делать? Конечно, надо бежать и звать на помощь. Я оттащил тело своего друга в сторону, расстегнул ворот его рубашки и смочил грудь водой из лужи; случайно я коснулся руками предохранителя, висевшего на его шее. Я снял его и положил в карман. Ногою я задел за валявшуюся на дороге трость, которая выпала из рук Карно. Я схватил ее и пустился бежать. Через несколько минут я увидел кого-то, идущего мне навстречу; это был незнакомый для меня человек. Не останавливаясь, я крикнул ему несколько слов, объясняющих случившееся несчастье.

Через двадцать минут я снова был на месте происшествия; я прибыл сюда в санитарном автомобиле с медицинским персоналом. Помощь оказалась бесполезной. Голова несчастного Карно была размозжена, смерть последовала мгновенно.

Внезапное несчастье вновь обрушилось на нас. Случай управляет миром. Если бы я шел по правой стороне, как и раньше, я лежал бы на месте Карно, а он остался бы жить.

Анжелика страшно взволновалась, выслушав мой рассказ.

— Как все случайно в жизни! Дорогой мой, я могла тебя потерять. Знай, что если бы это случилось, я не осталась бы жить. Я не вынесла бы этого удара.

Мы были не в силах оставаться вдвоем, мы пошли к Фишеру. Весть о трагической кончине Карно быстро облетела поселок. Мартини прибежал к нам, запыхавшийся и разъяренный.

— Эта история почище всех прежних, — волновался он. — Нельзя сомневаться, что это убийство, дьявольская засада. Камень не мог сорваться сам, он был сброшен в надлежащий момент.

— В таком случае он был предназначен мне, — произнес я, представляя себе, что случилось бы, если бы мне не вздумалось перейти на другой край дороги.

— Ясно, как день: камень предназначался вам. Когда вы входили в выемку, вы шли ближе к скале; наблюдавшему сверху это было хорошо видно, он не мог допустить, что под самой скалой вы переменитесь местами.

— Боже мой, кто же в Долине ищет моей смерти?

— Вы спрашиваете?! — заорал Мартини.

Гробовое молчание царило несколько минут. Наконец Анжелика прошептала:

— Куинслей.

Мы сидели в саду вокруг стола, за которым прошло так много хороших минут, а теперь казалось, что нас охватило тяжелое горе, которому не может быть конца.

— Вы слышали чьи-то шаги? — спросил Фишер.

— Да, вполне ясно.

— Тогда наше подозрение превращается в убеждение.

— Какие тут подозрения! — перебил Мартини. — Я могу вам рассказать все с самого начала до конца. Причины я не хочу касаться, она всем понятна. Аббат является руководителем; кто исполнитель, мы пока не знаем. Нет, господа, — обратился он ко мне и к Анжелике, — вам нельзя оставаться здесь. Смерть или жизнь…

Фишер зашипел, желая остановить расходившегося друга.

— Это неосторожно, — сказал он. — Хотя я убежден, что здесь нет ушей, тем не менее это неосторожно.

Мадам Фишер обняла дрожащую Анжелику и успокаивала ее, как она привыкла успокаивать своих маленьких детей.

Анжелика поднялась; лицо ее выражало решительность и твердость. Она сказала:

— Пойдем, нам есть о чем поговорить.

Мы просидели с ней до позднего вечера, мы строили различные планы, как убежать из Долины Новой Жизни.

Хотя с помощью Мартини я выключил имеющиеся в этой квартире механические уши и глаза, мы все же говорили шепотом, принимая самые тщательные предосторожности. Предохранитель, снятый с шеи убитого Карно, я передал своей возлюбленной. Она очень беспокоилась обо мне, когда я собирался уходить. Она боялась, что на мою жизнь могут быть новые покушения. Я взял трость, найденную около погибшего друга, и вдруг увидел, что она открывается, превращаясь в длинный острый стилет.

Анжелика облегченно вздохнула: ей казалось, что теперь у меня есть надежное оружие.

Прошло несколько недель. Впечатление от гибели Карно понемногу стерлось. В Долине не было юристов и не было следователей. Выяснилось, что скала сорвалась вследствие того, что ее кто-то подпилил. Дорожный сторож ничего не знал о происходящем ремонте; кому понадобилось подпиливать скалу, не было установлено. Всякий злой умысел исключался; дело заглохло. Мартини пробовал обратиться за помощью к Педручи, но тот только развел руками.

— Я бессилен, — сказал он, — мой покровитель и друг спит в хрустальном гробу.

Надежда подействовать через Тардье лишена оснований. Этот человек всецело предался Максу и не хотел слушать о чем-либо неприятном для своего повелителя. Мадам Тардье смотрела на все глазами мужа и хотя продолжала нежно относиться к Анжелике, все же не хотела вмешиваться в это опасное дело. Таким образом, атмосфера не разряжалась, наоборот, с приездом Куинслея можно было ожидать ухудшения обстановки.

Анжелика настояла, чтобы я поговорил с Чартнеем. Ей казалось, что этот самоуверенный англичанин не даром обратился к ней по поводу возможности побега.