Чтение онлайн

— И как же вы чувствуете себя сейчас, синьор Висконти?

Тот беспечным жестом подчеркнул свой ответ.

— Прекрасно, ничего лучшего я не мог себе представить.

Хозяин выпрямился в кресле, лицо его выражало недоумение.

— Но вы, наверное, уже знаете, что вам не удастся в скором времени освободиться от власти Куинслея? А при вашем характере…

— Я не так мрачно смотрю на вещи, — засмеялся Висконти. — Кто может меня удержать на месте, где я не желаю оставаться?

— Однако… — начал Мартини.

— Знаю, знаю, — перебил его нетерпеливый собеседник. — Но это несчастное происшествие, в котором вы, синьор Мартини, так жестоко пострадали, не может изменить моего убеждения. Простите, плохо задуманный план и плохое выполнение…

Мартини заерзал в кресле.

— Может быть… Но, черт возьми, я не знаю, кто выдумал бы лучший…

— Когда я задумаю бежать отсюда, я приглашу вас с собой, и вы увидите, что все окончится прекрасно, — хлопнул себя по колену Висконти и победоносно посмотрел на хозяина.

— Благодарю вас, я уже попробовал, с меня довольно.

Гость заметил, что его речь неприятно действует на хозяина. Помолчав недолго, он сказал:

— Об этом не стоит говорить, я только что прибыл сюда, и вовсе не думаю убегать.

— А я советую вам быть осторожным в разговорах. Вы знаете о существовании ушей, глаз и внушителей? В Долине надо опасаться не только слов, но и собственных мыслей.

— До сих пор я никого не боялся. Нет, слуга покорный, я не изменю своей привычки говорить то, что я думаю.

— В таком случае, вам придется скоро в этом раскаяться.

— Синьор Мартини, нам предстоит вместе с вами работать. Я глубоко уважаю вас, и мне будет очень больно, если я не сумею внушить вам расположение к себе. Мое настоящее назначение — поставить добычу радиоактивных элементов более рационально. Нижние копи оказались вовсе не так ими богаты, верхние, только что открытые, я могу уже это теперь сказать, наверное, изобилуют ими. Ручей Верхней Долины, выбегающий из штольни, дает двадцать тысяч единиц Махе. Вы понимаете? — Он помолчал, чтобы посмотреть, какое впечатление произвел на своего слушателя, и продолжал: — Верхняя Долина еще совершенно не устроена. Туда только что пробит туннель. Вы увидите нечто грандиозное. Десятки тысяч рук и вся могущественная техника пущены в ход, чтобы превратить эту долину в достойную дщерь общей прародительницы — Долины Новой Жизни. Вам назначено Максом Куинслеем произвести работы, в которых вы так себя прославили. Станции ушей, глаз, внушителей, телефона и телеграфа, читателей мыслей, всех этих сетей проводов, которыми вы так искусно оплетаете все живое и мертвое, еще не существуют в Высокой Долине. Вы — опытнейший человек, командированный сюда Куинслеем как будто бы в наказание, а на деле — для того, чтобы в наивозможно скорое время оборудовать этот хитроумный аппарат административного управления… — Висконти захохотал и воскликнул: — В каком восхищении были бы наши правительства, если бы им дать такой аппарат! Ха-ха-ха! Видеть, слышать все, что происходит по всей стране, в самых недрах ее, и даже знать, что делается в головах верноподданных — это же мечта!

— Вас это восхищает, — угрюмо сказал Мартини. — А каково этим верноподданным?

— Ага, вот почему иногда не следует спешить со своей работой. Я надеюсь, вы меня понимаете?

Мартини вопросительно смотрел на говорящего: по-видимому, его слова были ему не ясны.

— Эти работы, дорогой синьор Мартини, могут быть, при вашем умении, выполнены очень быстро, но могут и затянуться, если вы пожелаете…

— Но для кого это нужно? — после некоторого раздумья спросил Мартини.

— О, зачем вы задаете такие трудные вопросы? Я могу вам только сказать, что мистер Артур Блэкнайт и мистер Роберт Куинслей, наследник и будущий правитель страны, — при этих словах гость сделал важное лицо, — не будут недовольны, если вы последуете моему совету.

Мартини долго крутил в руках какие-то вещички, взятые с письменного стола.

— Хм, я не люблю таинственности… но я обещаю особенно не торопиться… во всяком случае, надеюсь, я получу дальнейшие разъяснения?

Висконти вскочил со стула и горячо потряс руку хозяина.

— Вашего обещания вполне достаточно для начала. Я хорошо знал, что смогу с вами договориться… Прошу простить меня за долгий визит. Быть может, я утомил вас. Синьор Мартини, я надеюсь, что все сказанное останется между нами. Ушей, глаз и читателей мыслей нет еще в этом доме, я жил в нем до вашего прибытия. Итак, до свиданья.

Висконти отошел несколько шагов и, вернувшись, произнес внушительно:

— Начало очень важно. Если вы сразу поставите на вид, что работы будут очень трудны, дело в шляпе. Обстоятельств для такого вашего предсказания вполне достаточно… До свиданья, до свиданья.

В это время года солнце вставало поздно. Глубокие долины наполнены густым туманом — клочья его лениво поднимались кверху и расползались по уступам гор, где застревали надолго подобно кускам белой пушистой ваты. Солнечные лучи едва пробивались к земле; иногда, наоборот, мгла и сырость одерживали верх.

Мартини сел на проходивший мимо дома пассажирский автобус. Пассажиры были ему незнакомы. Автобус остановился в глубоком ущелье — у въезда в туннель. Машина таких размеров дальше пока не могла пройти. Мартини слез и пошел пешком.

Туннель был освещен электричеством. Заканчивалась облицовка — это не мешало непрерывному движению пешеходов и грузовых автомобилей, стремившихся и в ту, и в другую сторону. Туман проникал и сюда, свет от ламп казался расплывчатым, неясным.

Выйдя из туннеля, Мартини остановился в полной растерянности; взгляд его уперся в белую непроницаемую густую тьму, в которой ничего нельзя было разобрать. Раздавались бесконечные гудки, звонки и крики. Двигаться мог только тот, кто хорошо знал дорогу. Мартини сошел на обочину и решил обождать, пока туман поднимется или когда кто-нибудь явится ему на помощь. Он поднял воротник пальто, надвинул на голову мягкую кепку, засунул руки в карманы и погрузился в размышления. Вчерашний визит синьора Висконти не выходил у него из головы. «Значит, так: между отцом и сыном, между Максом Куинслеем и Робертом не все ладно. Это пахнет войной. Прежде в Долине Новой Жизни не могло быть каких-либо междоусобиц, все делалось по указаниям свыше, теперь слышатся какие-то новые нотки. Что это такое? Неужели Роберт, воспитанный в Америке, недостаточно уяснил себе положение дел в Долине и, не желая подчиняться отцу, хочет вести свою собственную политику? Об этом молодом человеке ходят такие разноречивые слухи! Одни восхваляют его, другие приписывают ему всевозможные пороки. Ясно, что Висконти и упомянутый им Блэкнайт связаны с Робертом. «Филиппе Мартини, — мысленно обратился инженер к себе, — будьте осторожны, вы можете попасть в неприятную историю».

Тут он заметил или скорее почувствовал, что рядом с ним оказалось какое-то живое существо.

Человек, кутавшийся в длинную дождевую накидку, прошел так близко, что задел его. Взгляды их встретились.

— Ба, Милли, это вы! — воскликнул итальянец. — Я узнал вас, несмотря на туман и этот уродливый костюм. Мы с вами давно не виделись.

— Мистер Мартини, — удивленно отвечала темная закутанная фигура. — Я никогда не ожидала встретить вас здесь, я знала, что вы находитесь в тюрьме.

— Милли, Милли, — проговорил, покачивая головой Мартини. — Вы всегда меня недооценивали. Я вышел из тюрьмы уже две недели тому назад, теперь я живу здесь, поблизости, здесь — арена моей будущей деятельности. Подвиньтесь поближе, дайте на себя взглянуть. Вы все так же прекрасны.

— О, мистер Мартини, вы по-прежнему любите шутить.

— Какие тут шутки; ваша холодность разбила мое старое сердце. Проклятие Куинслею, погубившему целые поколения женщин в Долине Новой Жизни! Такое прекрасное создание, как вы, лишенное всех добродетелей и недостатков, могло бы сломить и более крепкую натуру, чем я.

— Я чувствую себя хорошо и вполне довольна своей деятельностью, сказала молодая женщина.

— Зато я чувствую себя несчастным, — воскликнул опять Мартини. Неужели вы думаете, что вам идет этот мужской костюм? Неужели вы не могли подыскать лучшего занятия, чем возиться целые дни с проводами и проволокой? В другой стране вы могли бы создать себе счастье, при вашей внешности.

— А, может быть, и несчастье! — возразила с улыбкой Милли. — Я кое-что читала из вашей литературы и представляю, какова участь ваших счастливых женщин, — она с иронией подчеркнула последние слова.