Чтение онлайн

Мне влетит по полной.

— Вы уверены, что ему стоит разговаривать с властями? — спрашиваю я, бросая на нее взгляд, который говорит, что я знаю все о проделках Маркуса.

— Тебе нужно поесть, — говорит Маргарет, игнорируя мой вопрос, и берет поднос. Овсянка, тост, нарезанные фрукты. Простая еда для восстанавливающегося тела. — А потом больше отдыхать. Так сказал врач.

— А где врач? — спрашиваю я. — Почему я не в больнице?

— Ты была там, только чтобы проверить голову. Но они передали тебя мне. У меня двадцатилетний опыт работы медсестрой в травматологии.

— Что вы им сказали?

— Правду. Ты попала в снежную лавину. Это все, что им нужно знать.

Никто не поверит в остальное.

— Спасибо, — говорю я искренне. — За то, что помогли нам.

Выражение лица Маргарет смягчается.

— Этот мальчик и так натерпелся. Я просто рада, что вы оба в порядке.

Прежде чем я успеваю ответить, она ставит поднос мне на колени.

— Ешь. Потом спи. Дженсен вернется, когда ты проснешься.

***

— …лавина снесла восточный хребет, — низкий, хриплый голос Дженсена вырывает меня из сна. — Шериф говорит, что поисково-спасательные работы начнутся не раньше, чем через неделю, может быть, и дольше.

Я открываю глаза и вижу, что он сидит у окна, сосредоточенно разговаривает по телефону. Когда он замечает, что я смотрю на него, его лицо смягчается.

— Я перезвоню, — прощается он и отключается. — Привет, — говорит он мне, откладывая телефон и пересаживаясь на край кровати. — Как себя чувствуешь?

— Лучше, — говорю я, и это почти правда. Туман в моей голове немного рассеялся, хотя каждое движение по-прежнему отдает болью в ребрах. В ближайшее время я, наверное, не сяду в седло.

При мысли о Дюке я смотрю на него широко раскрытыми глазами.

— Лошади!

— С ними все в порядке.

— Дюк!

— Дюк вернулся. Как и Джеопарди и остальные. Все, кроме Ангуса.

Я прижимаю руку к груди.

— О нет.

— Да ладно, с Ангусом все в порядке, — усмехается Дженсен. — Он не вернулся сюда, а оказался во дворе у кого-то на озере Доннер. Гостил в шикарном домике. Попозже мы вернули его задницу сюда.

Я откидываюсь назад с облегчением.

— Хорошо. Ладно, а теперь ты должен рассказать мне, что произошло со мной. Как я здесь оказалась?

Он смотрит на меня серьезно.

— Когда сошла лавина, тебя засыпало. Мне удалось удержаться за дерево, но тебя унесло, — его голос остается ровным, но его рука крепче сжимает мою. — Когда я нашел тебя, ты не дышала. Я думал… — он обрывает себя, его челюсть напрягается. — Но потом ты вздохнула, и я понял, что у нас есть шанс.

Я ничего этого не помню — ни лавины, ни того, как меня засыпало, ни того, как Дженсен меня нашел. Последнее четкое воспоминание — смерть Адама.

— Ты нес меня? Всю дорогу вниз по горе? Как?

— Вернулся к хижине, разобрал часть стены, из которой был сделан туалет. Сделал сани. Тащил тебя, пока мы не вышли на лесную дорогу возле Шуга Боул, — он пожимает плечами, как будто тащить раненую женщину по дикой местности — это пустяк. — Там был знакомый, Джефф. Я заставил его отвезти нас в больницу, где позвонил Маргарет.

— Так какая официальная версия? — спрашиваю я. — Для Коула, Рэда, Хэнка, Элая?

— Лавина, — отвечает Дженсен. — Шериф уже пишет отчет. Необычная буря, неустойчивый рельеф. Они знают, что погода была плохой, и у них есть доказательства лавины возле хижины. Четверо пропавших без вести, считаются погибшими, тела не будут найдены до весенней оттепели, — безрадостно улыбается. — К тому времени не останется никаких доказательств, противоречащих этой истории.

— А Маркус? — вопрос не дает мне покоя, как незакрепленная нить в нашей хрупкой безопасности. — Он будет тебя искать.

Выражение лица Дженсена становится жестче.

— Недолго. Я заключил сделку с ФБР.

Это застает меня врасплох.

— Сделку?

— В обмен на показания, — объясняет он, его голос тщательно нейтрален. — Все о его операции — отмывание денег, наркоторговля, имена, даты, счета. Достаточно, чтобы посадить его на десятилетия.

Я перевариваю эту информацию, сразу понимая ее значение.

— Твоего слова против его будет недостаточно.

— Это не только мое слово, — тень удовлетворения появляется на его лице. — Я собирал доказательства годами. Аудиозаписи, финансовые документы, фотографии. Хранил все это в банковской ячейке в Рино.

— Умно, — признаю я. — Ты все продумал. Когда ты это организовал?

— Позвонил твоему боссу, Карлосу, из больницы, пока тебе делали КТ. Осмотрел твою машину, нашел твой значок, остальные визитки. Сказал, что у меня есть информация об организации Маркуса Торна, но я хочу гарантий, — большой палец Дженсена нежно рисует круги на моей руке, контрастируя с напряжением в его голосе. — Защиту свидетеля, если понадобится. Они согласились в течение часа. Сейчас они за ним следят, наверное. Но мы в безопасности.

Скорость, с которой было заключено соглашение, говорит мне о том, как сильно Бюро хотело добраться до Маркуса.

— Что будет дальше?

— Ты отдохнешь, — твердо говорит Дженсен. — Восстанавливай свои силы.

— А после? — вопрос охватывает гораздо больше, чем просто мое выздоровление. Что будет с нами? С тем, что между нами есть. То, что началось с вражды и переросло в нечто, чего ни один из нас не ожидал?

Дженсен подвигается ближе, от веса матрас проседает.

— Чего хочешь ты, Обри? — его голос тихий, серьезный.

— Не знаю, — признаюсь я. — Мне нужно вернуться в Сакраменто, разобраться с Бюро. Они захотят полный отчет. Сомневаюсь, что мне вообще разрешат вернуться после этого.

— Ты расскажешь им все? — в его вопросе нет осуждения, только любопытство.

— Не все, — некоторые истины принадлежат только нам.

— Ты расскажешь им о Лейни?

Я пожимаю плечами, хотя это вызывает острую боль.

— Не знаю, смогу ли. Я не могу объяснить им, что на самом деле с ней произошло. Даже если бы я обвинила во всем Адама, чего бы я очень хотела, нет никаких доказательств…

Внезапно я вспоминаю дневник Лейни и документы. Я выпрямляюсь.

— У меня ведь остался ее дневник?

Я пытаюсь вспомнить, но мой мозг работает слишком медленно. Он был в кармане моей куртки, но мы упали в воду, а потом…

Дженсен кивает на стол.

— Несколько дней просыхал.

Мое сердце радостно трепещет. У меня все еще есть частичка ее, хотя я все равно не могу использовать это в качестве доказательств.

— Она останется нераскрытым делом, — говорю я в итоге. — Но, по крайней мере, теперь я знаю правду.