Чтение онлайн

Джейк закурил новую сигарету. Жестом дал бармену понять, что хочет добавки. Тот молча принес ему еще стакан виски. Собеседник Джейка вновь взял в руки пистолет, повертел его и небрежно швырнул обратно. Он был весь какой-то дерганый, будто на иголках.

– Я тебе вот о чем толкую: должен быть контроль. Иначе любой может – бац! Бац! Бац! – и все трупы.

В бар зашел слон и заказал себе кофе. Бармен молча пошел к кофемашине.

Глаза Джейка слипались, но он слушал, потому что находил это важным.

– Вот у меня есть ствол, я могу сейчас убить тебя. И все. Твоя песенка спета. Хочешь? – Джейк помотал головой. – То-то и оно. Вот скажи: какие люди должны быть убиты?

Джейк пожал плечами. Слон попросил добавки. Бармен открыл рот, издал несколько обезьяньих криков и налил слону еще кофе. Тот хоботом достал бумажник и отсчитал деньги.

– Э! Ты меня слы

Джейк вздрогнул и проснулся: Лиз дернулась во сне. Всё – аромат табачного дыма, дребезжащая музыка и какой-то странный человек с пистолетом – все осталось где-то в глубине сна. Ушло и развеялось, оставив после себя горькое послевкусие. К чему был этот сон? Что хотел сказать ему мозг?

За стенами вокзала занимался бледный холодный рассвет.

Глава следующая.

Провожали детей многие: Джейк и Лиз успели сдружиться с теми, с кем работали. С людьми, минотаврами, гарпиями, кентаврами и прочими существами, зарабатывавшими себе на жизнь работой на железнодорожной станции. В конце концов, дети два месяца работали и отдыхали вместе с ними, если, гуляли и спали, ходили на казни (пусть и не добровольно, в отличие от других, считавших казни давно наскучившим каждодневным развлечением) и смотрели на дирижабли, порой проплывавшие в вышине над закопченным городом под названием Дизель. Своей аэрогавани у Дизеля не было, поэтому дирижабли просто величественно проплывали над поселением, разрезая своими сигарообразными телами облака смога и пара, каждодневно поднимающиеся над городом.

В вечер перед отправлением поезда, бригады Джейка и Лиз устроили небольшой праздник: они принесли из залов ожидания столы, из буфета – вкусности и сладости. Мест хватило всем и коллеги брата и сестры весь вечер пели песни, танцевали и желали детям удачного путешествия.

Впрочем, такие маленькие вечеринки устраивались довольно регулярно: то у кого-то день рождения, то ребенок родился, то на пенсию провожают. Впрочем, Джейку и Лиз это все равно было приятно.

А уж когда Семеныч, единственный в мире минотавр с пивным животом, принес огромный барабан и начал выстукивать на нем заводные ритмы, от танцев не смог удержаться никто. Даже объевшийся Джейк принялся лихо выплясывать вместе с пожилой дамой-корвумом, торговавшей орешками вразнос. Лиз каталась на шее у минотавра, держала его за рога и весело хохотала.

Проводы удались на славу и спать дети ушли с чувством легкой печали и грусти, вызванных прощанием с такими славными, пусть и простыми, абсолютно безамбициозными существами.

Джейк робел. Он стоял на платформе и в кои-то веки ждал свой поезд. Не просто чтобы помочь выгрузить чей-то багаж, как бывало ранее, а чтобы сесть и уехать. Рядом стояла Лиз и невозмутимо жевала орешки – леди-корвум подарила ей целый пакет. Джейк надел свой новенький костюм: брюки, рубашка, жилет и берет. Лиз щеголяла в красно-белом в горох платье и новых лакированных туфлях. У обоих за спинами были рюкзаки, в которых лежала сменная одежда, еда и небольшой запас финансов.

И вот он пришел: угольно-черный, извергающий клубы пара, он величественно прогромыхал мимо, а за ним протянулась стена вагонов. Постепенно состав остановился, двери вагонов распахнулись и из них повалили люди. Джейк не раз рисовал в воображении эту картину: как он входит в вагон, чистый и светлый, как садится на это кажущееся идеально мягким и комфортным кресло…

– Билеты показываем! – гнусаво прокричала какая-то неприятная тетка. Джейк тряхнул головой и увидел, что проводница – уставшая женщина со злыми глазами – встала у входа в вагон и начала проверять билеты у всех пассажиров.

Голос ее и правда звучал отвратно.

Когда очередь дошла до Лиз и Джейка, она проверила билеты вдвое тщательней, чем у всех остальных пассажиров. В конце концов, она признала билеты подлинными и, тяжело вздохнув, пропустила детей внутрь.

Сиденья оказались не такими удобными, как представлялось: жесткие, оббитые какой-то неприятной на ощупь тканью, они впивались в тело точно твердые старушечьи коленки.

Сравнение придумала Лиз.

Ехать до конца света им нужно было целых три дня. Чтобы пассажирам было удобно спать, конструкторы вагона сделали сиденья трансформерами – они раскладывались и превращались в койки.

Такие же жесткие и неудобные, как и сиденья.

Лиз назвала эту систему «сидушки-оборотни». Джейк посмеялся и сказал, что если ее укусит такой оборотень, то каждое полнолуние она будет превращаться в кресло и кричать на луну, требуя предъявить билеты. Лиз весело рассмеялась и Джейку на душе почему-то стало легче.

Поезд тронулся совершенно внезапно: вот они стояли, а вот уже мимо проплывает другой состав и все быстрее, быстрее… пока мальчик не понял, что это едет не их состав, а соседний. Когда он рассказал об этом Лиз, та снова засмеялась.

– Всё, провожающие – валите нахрен отсюда! – рявкнула проводница. Немногочисленные провожающие, ворча и размазывая по щекам фальшивые слезы, в последний раз обнялись-поцеловались с пассажирами и, ворча и намеренно пихая друг друга, двинулись обратно на перрон. – Всё? Все свалили?
– грозно спросила проводница. – Кто не с нами – тот не все! Всё, валим отсюда!

Она вышла из вагона и захлопнула за собой дверь. Через несколько секунд Джейк ощутил легкий толчок и увидел, как за окном перрон пришел в движение – теперь наконец-то поехал их поезд. На край света. Лиз тут же забралась к брату на колени и прилипла носом к стеклу, завороженно глядя на проплывающий за окном пейзаж.

Сначала за окном был скучный серый Дизель: дома, яркие вывески, скорее подчеркивающие общую убогость города, чем разгоняющие ее, и разнообразные живые существа, спешащие по своим делам. Дизель не спал никогда: в нем все всё время куда-то спешили. Работать, спать, изменять, есть, на казнь… У всех была масса дел. Джейка это раздражало: он не любил суету и толпы вокруг. В таких густонаселенных местах легко потерять самого себя. Перестать быть индивидуальностью. В таких местах всем на все наплевать и что бы ни случилось с твоей жизнью, всем будет все равно на все наплевать.

Но теперь они уезжали отсюда.

Примерно через полчаса пути последние городские строения остались позади. Над раскинувшейся вокруг железнодорожных путей равниной ярко светило солнце. Джейк блаженно щурился, подставляя свое бледное лицо под лучи светила: в Дизеле, из-за постоянного смога и пыли даже в ясную погоду солнце было почти не видно. А тут его столько, что, казалось, его светом можно затопить весь мир.

Потянулось время пути. Стук колес стал привычным, вид за окном постепенно утратил привлекательность. Джейк, незаметно для себя, уснул. Лиз, оставшись предоставленной сама себе, уселась на соседнее место и стала вертеть головой, беззастенчиво рассматривая всех, кто сидел в вагоне.