Чтение онлайн

— Алло! Дайте мне 115—92 или 96…

Он прислушался к переговорам станции, к электрическим звонкам, наконец послышалось:

— Алло! Кто говорит?

Он изменил голос:

— Это номер 115—92?

— Да. Что вы желаете?

— Газета «Солнце»?

— Да.

— Мне бы хотелось переговорить с секретарем редакции.

Его прервал голос с центральной станции, спрашивающий какой-то номер.

— Алло! Алло! — рассердился Кош. — Оставьте нас, monsieur, отойдите… Мы говорим… Алло! «Солнце»?.. Да? Пожалуйста, попросите к телефону секретаря редакции.

— Невозможно, он размечает номер, его нельзя беспокоить.

— По важному делу.

— Тогда, может быть; но кто вызывает?

«Черт возьми, — подумал Кон1,— этого я не предвидел!»

Но он не задумался:

— Редактор, Шенар.

— Это другое дело… Я сейчас позову его. Не разъединяйте.

Из телефона доносились неясное гудение, шуршание бумаги, весь тот привычный гул, который Кош в продолжение десяти лет слышал каждую ночь в один и тот же час, когда, окончив работу, собирался уходить домой.

— Господин редактор?

Послышался голос секретаря, видимо, запыхавшегося…

— Нет, — ответил Кош, продолжая изменять свой голос, — извините меня, но я не редактор вашей газеты. Я воспользовался его именем единственно, чтобы вызвать вас, так как имею сообщить вам нечто весьма важное и не терпящее ни малейшего отлагательства…

— Но кто же вы такой?

— Вам совершенно безразлично, назовусь ли я Дюпоном или Дюраном. Не будем же терять даром драгоценного времени.

— Эти шутки мне надоели…

— Ради Бога, — с отчаянием закричал Кош, — не вешайте трубку. Я хочу сообщить вам сенсационную новость, новость, которую ни один журнал, кроме вас, не получит ни завтра, ни послезавтра, если я не сообщу ее. Прежде всего одно слово: завтрашний номер уже набран?

— Нет еще, но через несколько минут набор будет окончен. Вы видите, что мне некогда…

— Необходимо, чтобы вы выбросили несколько строк из «Последних известий» и заменили их тем, что я вам сейчас продиктую:

«Ужасное преступление только что совершено в № 29 по бульвару Ланн, в доме, занимаемом стариком лет шестидесяти. Убитый был поражен ударом ножа, перерезавшим ему горло от уха до грудной кости. Поводом к преступлению, по-видимому, была кража».

— Одну минуту, повторите адрес…

— Бульвар Ланн, 29.

— Благодарю вас, но кто мне поручится?.. Какое доказательство?.. Как можете вы знать? Я не могу пустить такое известие, не будучи уверенным… Проверить я фактически не имею времени… Скажите мне что-нибудь, указывающее, из какого источника вы почерпнули это известие… Алло! Алло! Не разъединяйте… ответьте…

— Ну, — сказал Кош, — допустите, что я убийца!.. Но позвольте мне вам сказать следующее: завтра я куплю номер первого издания «Солнца», вышедший из типографии, и, если я не найду в нем известия, которое я вам сообщил, я тотчас же передам его вашему конкуренту, «Телеграфу». Тогда уж вы разбирайтесь с Шенаром. Поверьте мне, выбросьте шесть строк и замените их моими…

— Еще одно слово, когда вы узнали…

Кош осторожно повесил трубку, вышел из будки, вернулся в зал и начал пить кофе маленькими глотками, как человек, довольный успешно оконченным делом. После этого, заплатив за кофе банковым билетом — единственным имевшимся у него и фигурировавшим в его бумажнике «для виду», от 1 января по 31 декабря, — он поднял воротник пальто и вышел. На пороге он остановился и сказал себе:

— Кош, милый друг, ты великий журналист!

Секретарь редакции «Солнце» еще минут пять кричал, суетился и бранился у телефона, р — Алло! Алло! Боже мой! Да отвечайте же!.. Скоты! Они нас разъединили! Алло! Алло!

Он повесил трубку и начал опять с бешенством звонить.

— Алло! Станция! Вы нас разъединили!

— И не думали. Это там, вероятно, повесили трубку.

— В таком случае, это ошибка. Соедините опять, пожалуйста…

Через несколько минут послышался голос, но уже не тот, который говорил раньше:

— Алло! Вы спрашиваете?

— Это отсюда мне звонили?

— Да, действительно, отсюда звонили недавно, но я не знаю, вам ли.

— Скажите, пожалуйста, с кем я говорю?

— С кафе Paul, площадь Трокадеро.

— Отлично. Будьте любезны сказать господину, говорившему со мной, что мне нужно ему еще кое-что сказать.

— Невозможно, мы сейчас закрываем, к тому же этот господин уже должен быть далеко.

— Можете ли вы описать мне этого господина?.. Знаете вы его?.. Это ваш постоянный посетитель?

— Нет, я его видел в первый раз… но описать его я могу, ему на вид лет тридцать, он брюнет с маленькими усами… Кажется, он был во фраке… но я не обратил на это особенного внимания.

— Благодарю вас, простите за беспокойство…

— Не за что. До свиданья.

— До свиданья…

Секретарь редакции недоумевал, как ему поступить. Напечатать ли сообщенную ему новость или подождать следующего дня. Если известие верно, то было бы обидно дать другой газете воспользоваться им. Ну а если все это ложь?.. Нужно было немедленно принять какое-нибудь решение.

Подумав хорошенько, он пожал плечами, выбросил несколько строк иностранных известий и заменил их следующими:

УЖАСНАЯ ДРАМА

«Только что получено известие, что в № 29 по бульвару Ланн, в доме, занимаемом одиноким стариком, открыто преступление. Он найден с перерезанным горлом. Один из наших сотрудников немедленно отправляется на место происшествия.

Сообщено в последнюю минуту нашим частным корреспондентом».

Несколько минут спустя машины работали полным ходом, а в три часа утра триста тысяч экземпляров направлялись к различным вокзалам, разнося повсюду известие о «Преступлении на бульваре Ланн». В три четверти пятого половина парижского издания была готова. Секретарь редакции, все время следивший за работой, посмотрел на часы и велел позвать посыльного.

— Отправляйтесь сейчас на улицу Дуэ к господину Кошу и попросите его немедленно приехать сюда переговорить о важном деле.

— Таким образом, — думал он, — этот неисправимый Кош не сможет разблаговестить эту новость. Если она окажется ложной, то примечание, что это частная корреспонденция, снимает с меня всякую ответственность; если же это правда, то ни один из наших собратьев ею не воспользуется. Ах, если бы Кош был серьезным человеком, я бы его тотчас известил. Но доверьтесь-ка этому молодцу, который самым невинным образом, с самыми наилучшими намерениями разнес бы эту весть по всему Парижу, прелестному, но невозможному шалопаю, выбравшему именно эту ночь, чтобы не явиться в редакцию. Как раз, когда он нужен, его и нет. Ну, да. что…