Чтение онлайн

– Не пора ли нам встретиться с этой дамой-астрологом? Ты погуглила ее? – спрашивает Фарах, меняя тему.

– Ну, от тебя ничего подобного ожидать не приходится.

– У меня нет времени на такую чепуху, – отмахивается Фарах.

– Хорошо, и как ты ее себе представляешь?

– Морщинистая старуха в муумуу [3] .

– Ответ предсказуемый. Но она молодая, и на ней симпатичные брючки. – Я показываю фотографию Рини на ее веб-сайте.

Блестящие каштановые волосы астролога перекинуты через плечо. Закутанная в красную куртку-бушлат, она сидит на крыльце черно-белого викторианского дома, глядя прямо в небо, с загадочной улыбкой на губах.

– Она выглядит такой обычной. Как она стала астрологом? – удивляется Фарах.

– Это работа, о которой мечтает каждый двадцатилетний, – говорю я.

В дни, предшествовавшие поездке, я как одержимая искала астролога в Google и теперь, открыв несколько самых интересных заголовков, читаю их вслух:

– «Молодая предпринимательница возрождает гостиничный бизнес в Норт-Форке, а изменения в законе о зонировании мешают ее конкурентам». «Есть ли хоть что-то, чего она не умеет? Успех у влиятельных и знаменитых». Она выглядит невинной девицей, а я потратила свою молодость на вечеринки и написание статей с кликабельными заголовками по тридцать баксов за штуку.

Фарах касается моей руки кончиками пальцев:

– О, Эйми, ты все еще молода.

Как всегда, Фарах видит меня насквозь.

– Сорок не за горами, – возражаю я.

– Через три года.

Игнорируя настойчивость Фарах, я сосредоточиваюсь на фотографии Рини. Не только ее молодость не дает мне покоя. Я увеличиваю изображение большим и указательным пальцами – нет, я не знаю ее, но странное ощущение смутного узнавания не оставляет меня.

– Что ж, я рада, что мы здесь. Дом, безусловно, красивый, – говорит Фарах. – Может, заселимся?

На современный роскошный курорт наше пристанище не похоже, но оно очаровательно. Викторианский дом на утесе. Зеленые ухоженные лужайки. Океан на заднем плане. Посыпанная гравием дорожка, ведущая к дому, обрамлена высокими узловатыми деревьями с раскидистыми ветвями.

У этого дома есть характер. Кажется, он собственной персоной встречает нас вместе с астрологом, которая стоит в дверях и представляется.

– Это прекрасное место, – произношу я, убеждаясь, что прежде никогда не видела Рини.

Она водит нас по первому этажу, показывая удобства и помещения различного назначения с отработанным мастерством. Я замечаю, что в библиотеке собраны все напечатанные романы Одры Роуз, и улыбаюсь про себя: Рини, возможно, не в курсе, что под этим псевдонимом пишет мой Адам. Но сам он точно придет в восторг, когда увидит, что его тринадцать опубликованных романов выставлены на всеобщее обозрение, как сокровище.

Мы поднимаемся по парадной лестнице на второй этаж, где Рини объясняет, что нам запрещено пользоваться какой-либо из комнат в другом крыле, если мы не хотим понести непомерную плату за уборку. Фарах упивается этим, она любит правила.

– А как насчет башенок? – спрашивает Фарах.

– К ним нет доступа, – коротко отвечает Рини, будто ей задавали этот вопрос миллион раз.

– Очень жаль! Держу пари, оттуда открывается потрясающий вид!

Рини заговорщицки наклоняется ко мне:

– Вы умеете хранить секреты? – (Мы с Фарах киваем одновременно. Фарах, может, и сдержанна, но я-то непроницаема, как сейф.) – Они декоративные, – заявляет Рини.

– Почему? Это такая расточительность, – заявляю я.

– В соответствии с кодексом зонирования здание классифицировали бы как трехэтажный дом категории «B&B», а не как двухэтажный дом для сдачи в аренду помещений на короткое время, не добавив ни одной спальни для увеличения вместимости. Мне пришлось бы заполнять больше бумаг. И больше платить налогов.

– Судя по отзывам в прессе, вы правильно сделали, что остались на хорошем счету у властей, отвечающих за зонирование, – говорит Фарах.

Рини сцепляет руки за спиной, и я задаюсь вопросом: учат ли этому на курсе «Гостеприимство 101»?

– Ну, на сегодня все. Хотите что-нибудь спросить?

– Нет, спасибо, – роняет Фарах.

– Вообще-то, да, – произношу я одновременно с ней. – Моя подруга – акушер-гинеколог. По дороге мы останавливались у фермы, и она сказала кое-что, что меня зацепило.

– Что я сказала? – удивляется Фарах.

– Ты сказала, что хотела бы иметь возможность знать заранее, когда ребенок появится на свет.

– Это была шутка.

– Я догадалась, что ты меня поддразниваешь, но подумала: «Так ведь способ есть – это плановое кесарево сечение»!

– Нет. И рассуждать об этом совсем не то же самое, что собирать контент для TikTok.

– Я не хотела спорить о своей «работе», – говорю я, ставя воздушные кавычки вокруг слова, как это делает она.

– Дамы? – вмешивается Рини.

Я взглядом прошу Фарах набраться терпения, как сама всегда поступаю, выслушивая ее, и поворачиваюсь к Рини с объяснением:

– Когда мы заполняли анкеты, вы попросили указать дату и время нашего рождения. Как вы думаете, если роды планируются заранее, это может повлиять на судьбу ребенка? Или как насчет судьбы матери?

Прежняя Эйми высмеяла бы идею о том, что наша судьба предопределена какой-то невидимой силой. Прежняя Эйми знала, чего хочет от жизни, и делала все возможное, чтобы добиться этого: от сдачи дополнительных зачетов для получения более высоких оценок в школе до разрыва с Адамом, когда он не сделал ей предложение в нужный срок. И меня приняли в Колумбийский университет, а Адам появился на следующей неделе с бриллиантовым кольцом. Ничто не могло увлечь меня туда, куда я не хотела идти. И ничто не могло помешать мне добраться туда, куда я наметила.

И все же в последние несколько лет я все больше верю во всякие бредовые штуки вроде судьбы и кармы. Даже сам этот разговор кажется мне доказательством их существования. Сколько раз Фарах смотрела мои посты обо мне и девочках в социальных сетях именно в ту минуту, когда мы обедали возле ее офиса? Достаточно, чтобы знать, что я планирую контент заранее, и она ни разу не сказала, что хотела бы знать заранее, когда родится ребенок. Только в тот момент, когда у меня есть возможность спросить эксперта. Должно быть, действует невидимая сила.

– Эйми, тебе никогда не делали кесарево сечение, – растерянно бормочет Фарах.

Она совершенно права, но мой вопрос – это метафора. Могла ли я давным-давно сделать выбор, который изменил этот самый момент. А я идиотка, которая думает, что все еще рулит своим автобусом? Неужели наше будущее определяется нашим прошлым? Я не в силах задать прямой вопрос, поэтому спрашиваю про кесарево сечение.

– Какой интересный вопрос. – Рини испытующе смотрит на меня.

Я улыбаюсь.

Все, чего я когда-либо хотела, – это идеальной жизни. Мой рецепт: много тяжелой работы на съемочной площадке, десятки попыток довести изображение до идеала и хорошее освещение.