Чтение онлайн

– Где мы сейчас? – спросил он.

– На бабушкиной вилле в Форте, – проговорила Лавиния.

Она вернулась туда самостоятельно. Отличное начало.

– Тебе там нравится?

– Да, – прозвучал ответ. – День солнечный, очень жарко, но мне хорошо… Я бы искупалась.

– Чуть позже, – пообещал психолог. – Еще рано, ты должна показать мне весь дом, помнишь?

– Эту комнату занимала мама, когда ей было столько лет, сколько мне, – вспоминала она сказанное в прошлый раз. – А теперь она моя, – снова уточнила девочка. – С той стороны – комната бабушки.

– А дальше – запертая, – напомнил ей Джербер. Но заметил, что Лавиния еще не готова: она волновалась, делала резкие движения. Психолог попробовал другой подход: – Расскажи мне что-нибудь об этом доме, ладно?

– Значит, так… Когда папа с мамой еще жили вместе, мы приезжали сюда на выходные, а потом на все лето… По правде говоря, летом здесь жили я, мама и бабушка: папа приезжал в пятницу и уезжал к вечеру в воскресенье, чтобы вовремя вернуться во Флоренцию, на работу… Мой папа адвокат, он важный человек, знаете? – с гордостью сообщила она.

– Да, знаю. – (Отец Лавинии занимался гражданскими исками и был известен в городе.) – А больше с вами никого не было? – сделал Джербер попытку.

Лавиния промолчала.

– В самом деле, очень жарко, я бы съела мороженое, можно? – Девочка старалась его отвлечь.

Джербер ей подыграл:

– Конечно, тебе какое?

– Один шарик ванильного и один шоколадного.

– Вот, пожалуйста: ванильное и шоколадное, – проговорил гипнотизер и увидел, как девочка поднимает руку, подносит к губам невидимый рожок с мороженым и с наслаждением начинает его облизывать. – Вкусно?

– Очень вкусно, спасибо, – подтвердила Лавиния, совершенно довольная.

– На чем мы остановились?

– Я говорила, что папа приезжал к нам на выходные. По субботам мы пили аперитив в баре «Альмароза», а по воскресеньям ели рыбу в ресторане. Потом еще раз купались в море, а около четырех папа садился в машину и уезжал.

– Ты скучаешь по тому времени?

Лавиния немного подумала.

– Кажется, да.

– Но ты не уверена?

– Столько всего изменилось…

Джербер снова сделал попытку:

– Почему твои родители расстались, они когда-нибудь объясняли тебе, в чем дело?

– Нет, но… думаю, вина отчасти моя.

Она заговорила об этом спокойно, что не удивило психолога.

– В каком смысле? Пожалуйста, растолкуй получше, сможешь?

– Папа никогда мне об этом не говорил, но он больше не мог находиться в комнате, если там была я.

То, что она сделала такой вывод, было хорошим знаком.

– И ты знаешь почему?

– Наверное, дело в том, как я выгляжу.

– Ты отказывалась есть и сильно похудела?

Лавиния на мгновение задумалась.

– Нет, не поэтому.

– Тогда почему?

Опять короткая пауза.

– Наверное, я все-таки должна открыть эту дверь, доктор Джербер…

Гипнотизер положил блокнот для записей на колени. Сплел пальцы в ожидании. Может быть, в самом деле настал момент, который они готовили вместе так упорно и терпеливо.

– Хорошо: я держу тебя за руку, помни, я всегда рядом.

Лавиния кивнула и перевела дыхание. Теперь грудь ее вздымалась и опускалась быстрее, пульс участился.

– Я вхожу, – сообщила она. – Все так, как вы говорили: дверь не заперта на ключ.

Подождав несколько секунд, Джербер спросил:

– Что ты видишь?

На лице девочки появилась недовольная гримаса.

– Темно, – сказала она. – И это очень странно: ведь снаружи день.

– Кто-то закрыл ставни.

– Нет, не поэтому… – Потом она добавила: – И плохо пахнет.

Джербер не хотел, чтобы дело принимало неприятный оборот, все должно было пройти иначе.

– Забудь о запахе, пусть твои глаза привыкнут к темноте, а потом скажи, что там…

– В комнате кто-то есть, – уверенно заявила она.

– Где?

– В постели. – Потом уточнила. – Спит.

– Может, подойдешь к постели?

Несколько секунд молчания.

– Быть не может… – проговорила она еле слышно.

– Чего не может быть?

– Там, в постели, другая девочка, но…

– Но?

– Эта девочка – я! – заволновалась Лавиния. – Именно я!

– Все хорошо, – успокоил ее гипнотизер. – Этому есть объяснение, поверь мне.

– Что происходит, доктор Джербер? Не понимаю… – Она волновалась все сильнее. – Почему девочка не просыпается?

Психолог ничего не сказал: она должна сама до всего дойти. Ведь Лавиния знала правду, хотя и вытеснила ее из сознания.

– Она не спит, она не дышит, – проговорила девочка. – Это я, и я не дышу! – вскричала она в тревоге. – Помогите мне, прошу вас…

Вот оно, сказал себе Джербер.

– Что, по-твоему, случилось?

– Думаю, она умерла… Это я, и я умерла… – Ее охватила паника, она почти перешла на крик. – Это значит, что я мертва?

Гипнотизер понял, что настал момент вмешаться:

– Лавиния, кто эта девочка? Посмотри хорошенько…

Лавиния как будто впала в ступор.

– Эмма… – наконец проговорила она.

– И кто такая Эмма? – спросил Джербер, стараясь ей помочь.

– Моя сестра, мы близнецы, – сдалась девочка в конце концов. И продолжила уже самостоятельно: – Эмма умерла два года назад. Взяла таблетки из бабушкиной тумбочки, легла спать и не проснулась.

Психолог испытал острую жалость к своей юной пациентке, ведь именно она первой узнала правду, на следующее утро, в той самой комнате.

– Мы с ней всегда были единым целым. Что-то изнутри нас связывало, мы это называли невидимой нитью… Однажды зимой мы с родителями отправились в горы. Там у Эммы поднялась температура, мама осталась с ней в шале, а я пошла с папой кататься на лыжах. На спуске я упала и сломала лодыжку. Папа не сообщил маме и Эмме, чтобы они не волновались. Но пока мы ехали в больницу, мама сама позвонила папе и сказала, что у Эммы вдруг сильно разболелась лодыжка… Сестра знала, что я покалечилась. И это не единственный случай, когда одна из нас чувствовала то, что чувствовала другая… – Лавиния умолкла. – Почему она это сделала, доктор Джербер? Она казалась счастливой. Почему Эмма покончила с собой?