Чтение онлайн

Тем не менее Генри Бофорт был полон решимости продемонстрировать свою власть жителям Лондона, и его, блистающего в красном бархатном плаще и шапке, провели в процессии "с большим почтением и поклонением" через Лондонский мост к собору Святого Павла, а затем в Вестминстер [387] . Перед кардиналом несли крест, подчеркивающий его статус папского легата, а два рыцаря держали на специальной подушке его красную шапку. Это была демонстрация власти единственного на сей день кардинала-англичанина, и в отсутствие дворянства Генри смог сосредоточить на себе внимание впечатлительных лондонцев. Он провел день, восстанавливая силы после путешествия, в своем епископском дворце в Саутварке, а затем отправился из Лондона, чтобы навестить короля в Виндзорском замке. Из Виндзора кардинал направился на северо-запад, остановился в Сент-Олбанс, где совершил подношение в святилище, а затем проследовал в Сопвелл, Кингс-Лэнгли, Уолсингем и Кингс-Линн [388] .

К началу ноября он вернулся в Лондон, и 11 числа наконец предстал перед Советом, в том числе перед своим давним заклятым врагом герцогом Глостером. Кардинал заявил о своем намерении путешествовать по Англии с проповедью крестового похода против гуситских еретиков, надеясь привлечь людей и деньги для святого дела. Совет ответил, что не может признать его статус папского легата, грубо напомнив кардиналу, что эта должность не признается в Англии со времен правления Ричарда II. Тем не менее, члены Совета заявили, что готовы предоставить для крестового похода скромное войско в 250 латников и 2.000 лучников, при условии, что они будут оплачены Римом. Это была половина того, что Генри просил в своем обращении к Совету, но у него не было другого выхода, кроме как принять компромисс [389] . Возвращение кардинала в Англию было, мягко говоря, неудачным.

В рамках достигнутого соглашения Генри был вынужден отправиться на север, чтобы как-то поправить ухудшающиеся отношения Совета с Яковом I Шотландским, который упорно не желал выполнять условия своего освобождения. Шотландский король, муж племянницы кардинала, неоднократно просрочивал выплаты денег своего выкупа, назначенного за его освобождение в 1424 году, и, что еще более тревожно, недавно вступил в переговоры с Карлом VII. Яков планировал, что его старшая дочь Маргарита, Бофорт по крови, будет выдана замуж за наследника французского короля, принца Людовика. Это имело бы катастрофические последствия для Англии, которая столкнулась с опасной перспективой потерять мирный договор с Шотландией, с одной стороны, и наблюдать, как король-соперник во Франции получает международное признание своего статуса, с другой.

Кардинал официально получивший свое поручение 10 февраля 1429 года, встретился с Яковом в городке Колдингем на шотландской границе. Генри в его поездке сопровождали северные епископы Дарема и Карлайла, а также Генри Перси, 2-й граф Нортумберленд и муж еще одной племянницы кардинала [390] . Во время переговоров Бофорт проявил себя с самой лучшей стороны, и шотландский король пообещал не вступать в союз с французами, заявив, что в будущем будет соблюдать условия своего договора с Англией. Генри сделал то, что от него требовалось.

К концу марта 1429 года Генри, вероятно, утомленный своими путешествиями, снова вернулся в Лондон и надеялся наконец-то сосредоточиться на наборе солдат для крестового похода. Однако 17 апреля ему был нанесен непредвиденный удар, когда Совет, науськанный Глостером, заявил, что намерен запретить кардиналу выполнять его традиционную роль в ежегодных празднествах в честь Дня Святого Георгия. Несмотря на свое возведение в сан кардинала, Генри, по особому распоряжению Папы, сохранил за собой епископство Винчестерское, и это не только давало ему право выступать на церемонии в качестве епископа, но и место в Совете. Попытка Генри заявить об одном своем традиционном праве вызвала опасения, что это побудит кардинала потребовать свое место в правительстве, чего он до сих пор не делал. Именно эта возможность, вероятно, и послужила причиной его исключения из церемонии. Разгневанный Генри, на следующий день, выступил с протестом против этого решения, но не смог отменить вердикт Совета [391] . Это был еще один унизительный эпизод для кардинала и явный признак того, что Глостер остается главенствующей политической фигурой в Англии, а положение Генри весьма непрочно.

В конце концов, амбициозные планы кардинала относительно крестового похода были похоронены в тот момент, когда французская девушка-крестьянка по имени Жанна прибыла в Орлеан, чтобы снять английскую осаду, и это событие изменило судьбу Карла VII в его ожесточенной войне с Бедфордом. Ставшая известной в истории как Жанна д'Арк, дочь крестьянина из Домреми утверждала, что она получила миссию от Бога, чтобы помочь Карлу изгнать англичан из Франции и вновь завоевать королевство для дома Валуа. Карл находился в отчаянном положении, с трудом сдерживая наступление Бедфорда, и, учитывая перспективу потери в ближайшем будущем Орлеана, он счел, что ему нечего терять, и предоставил Жанне собранные отовсюду войска. Это решение оказалось судьбоносным.

Жанна прибыла в Орлеан 29 апреля 1429 года, и сразу развела бурную деятельность, застав врасплох как англичан, так и французов. Она воодушевила войска и обнадежила измотанных осадой горожан, пообещав, что "издаст боевой клич, который запомнится навеки" [392] , если англичане немедленно не покинут Францию. К 8 мая, потерпевшая несколько поражений английская армия, была вынуждена отступить, положив бесславный конец своей шестимесячной кампании, сорванной в течение недели всего лишь девочкой-подростком. Взятие Орлеана имело решающее значение для плана Бедфорда по продвижению на юго-восток арманьякской Франции — последней части королевства, которая не находилась под английским контролем. Освобождение Орлеана от осады дало Карлу новую надежду на то, что он еще сможет вернуть корону своего отца, и стало поворотным моментом в заключительной фазе Столетней войны.

Жанна, называвшая себя La Pucelle, или Дева, убеждала Карла перейти в наступление на англичан и использовать воодушевление, полученное при обороне Орлеана, чтобы очистить регион от войск Бедфорда и восстановить контроль над рекой Луарой. Это был амбициозный план, немыслимый всего несколькими неделями ранее, но король согласился с пожеланиями своего неумолимого полководца. В результате, в течение одной недели, французы одержали четыре победы подряд, кульминацией которых стал разгром английской армии в битве при Пате (18 июня). Неудивительно, что в Chronicles of London (Лондонской Хронике) Жанну д'Арк назвали "злобной ведьмой" [393] . Французы же, естественно, начали верить, что Бог действительно на их стороне.

Влияние Девы ощущалось не только в долине Луары. Новости о победах французов дошли до Англии как раз в тот момент, когда кардинал Бофорт подошел к завершающей стадии подготовки к своему крестовому походу. 15 июня, в день, когда французская армия во главе с Жанной захватила мост через Луару в Мен-сюр-Луар, три английских сквайра по имени Джон Хант, Джон Толбот и Джон Клинк получили от Совета приказ реквизировать корабли для предстоящей переправы кардинала на континент; на следующий день Джон Йерд и Стивен Лиллеборн получили приказ организовать ночлег для Генри и его свиты, когда они прибудут в Кент. 17 июня Эдмунд Бофорт получил разрешение Совета присоединиться к своему дяде в крестовом походе, а на следующее утро кардинал был официально назначен "капитаном английских войск". Однако в тот же день английская армия под командованием сэра Джона Толбота потерпела сокрушительное поражение при Пате, и как только известие об этой катастрофе достигло Англии, экспедиция кардинала в Чехию была отложена [394] .

Неизвестно, какие обсуждения происходили между Генри и Советом в частном порядке, но публично было объявлено, что из-за "воинственных и серьезных противников", английские солдаты не могут быть использованы для гуситского крестового похода и вместо этого должны быть направлены во Францию для оказания помощи Бедфорду в его затянувшейся кампании. 1 июля Совет объявил, что "кардинал Англии обещает служить во Франции со своей свитой в течение шести месяцев, прежде чем отправиться в Богемию", решив сделать это из "самой искренней любви, усердия и нежности, которые он питает к благополучию, благосостоянию и процветанию короля" [395] . Бофорт получил хорошее вознаграждение за свое сотрудничество в виде 1.000 марок.

Вероятно, до вмешательства Совета, кардинал имел твердое намерения отправиться в крестовый поход в Центральную Европу . После отставки с должности канцлера у него не было реальной политической цели в Англии, а шумиха вокруг церемонии в День Святого Георгия лишь подчеркнула отсутствие его влияния на тех, кто занимал властные посты. Он нашел достойное для себя дело на континенте и почти наверняка собирался продолжить свою миссию, а не бездействовать в Англии. Тем не менее, оказавшись перед выбором: служить королю или Папе, кардинал мог выбрать только один выход. Генри не мог служить двум господам, и его преданность дому Ланкастеров перевешивала любую преданность, которую он испытывал к кому-либо еще, включая папство. Его решение подчиниться просьбе Совета и служить во Франции, а не в Чехии, положило конец любым другим устремлениям кардинала и испортило его отношения с Папой Мартином.