Чтение онлайн

А сердце не верит.

Потому что улыбаются губы, но непроницаемой пленкой подергиваются глаза, когда говоришь - о разрушении, о наказании. Кивает головой, соглашается, поддакивает, но глаза молчат, не вспыхивают даже в ответ на твой огонь, не отражают его. Стена там, сизая стена, о которую разбивается все; кажется мягкой, податливой, как озерная гладь, но - лучше не заглядывать. Ничто там не отражается, ничто и не выходит из воды на берег. Пустота, растворяющая все.

– Избранные нами делают свое дело, а враги не замечают того. Радуйся, брат!

– Радуюсь.

– Фьоре, ты не меняешься. Тебе по-прежнему не хочется бросить все это?

Фиор Ларэ терпеливо улыбнулся, поглядел сквозь желтоватый старый хрусталь на угли в камине. Вино, цветом напоминавшее солому, пропустило через себя багровый отблеск и окрасилось в редкий золотисто-оранжевый оттенок, который можно увидеть лишь на рассвете в середине зимы, и то - далеко на севере, там, где вырос этот виноград. Там, где ветер гонит из Предельной северной пустыни стада тяжелых туч. Сквозь редкие просветы между мохнатыми тушами порой видно золото луга...

– И ты по-прежнему пьешь свою кислятину, - кивнул Эмиль.
– Как всегда. А нынче пить вино из Къелы несколько непатриотично, не находишь?

– Къела - наша земля, - Фиор пожал плечами.

– Да-да, а граф Къела вовсе не изменник...

– Я не отвечаю за решения отца, - Фиор уставился на свой бокал, потом вскинул голову и поставил его на широкий поручень кресла.
– И я не желаю слышать все, что ты мне сейчас скажешь. Эмиль, за последние две седмицы я выслушал четверых, говоривших одно и то же. И я не хочу слушать пятого...

– И не хочешь писать о нем Агайрону.

– Обычно я пишу не ему...

– О да, как я помню, ты предпочитаешь другую партию. Да, Фьоре?

– Эмиль... Партии, интриги, заговоры... ты за этим ко мне приехал?
– Фиор поднялся, едва не смахнув рукавом бокал, дошел до камина и принялся ворошить угли.

Потом он повернул голову к развалившемуся в своем кресле приятелю. Тот пренебрег предложенным бокалом, предпочитая пить вино так, как это делало три четверти жителей Собраны, от крестьян до королей: подогретым и из глиняных кружек. С момента их последней встречи с Эмилем прошло три года. В тот раз они виделись только мельком, у Далорна нашлось лишь несколько часов, чтобы заехать в королевское поместье по дороге в Брулен. За эти три года друг вовсе не изменился. По-прежнему выглядел мальчишкой лет девятнадцати, хотя ему было почти на десять лет больше. И, как и раньше, сеял беспокойство вокруг себя, хотя сам оставался спокойным.

– Эмиль, ты еще помнишь, кто я? Я - не королевский советник, не казначей и не первый министр. Я - управляющий Энора.

– И сын короля. Старший сын.

– И бастард.

– Признанный бастард, - кивнул Эмиль.
– Правда, в четырнадцать лет...

– Именно поэтому, - Фиор встал, - именно поэтому я не собираюсь выслушивать ничего из того, что ты можешь рассказать, предложить и предположить. Эмиль, довольно. Я никогда не пойду против отца.

– Но тебе хочется. Иначе ты бы не начал бить копытом...

– Эмиль!!!

– Я задел твою честь? Хочешь нарушить королевский эдикт?
– расхохотался Далорн.
– В самом деле, давай выйдем во двор!

– Уже темно. И ты пьян.

– Неужто у тебя не найдется пары факелов? И - помилуй, мне приходилось драться всерьез, выпив впятеро больше, чем этот несчастный кувшин...

– Нет, Эмиль. Завтра.

– Я тебя не понимаю, Фьоре. Тебе не душно?

– Нет, - пожал плечами Фиор.

– Странно. А мне душно. Мне душно с того дня, как я вернулся в Собрану. Мне уже третью девятину душно, Фьоре. Мне душно в этом городе, мне душно в этой стране. Она сходит с ума, Фьоре. Король сходит с ума, и страна сходит с ума. Здесь нечем дышать, здесь весь воздух пропитался безумием...
– Эмиль рванул шнуровку камизолы.
– Я здесь задыхаюсь...

– Мне открыть окно?
– спросил Фиор, неловко улыбаясь, потом отцовским жестом потер переносицу.
– Ты уже три девятины здесь?

– Две и четыре седмицы.

– Видимо, ты был очень занят все это время.

– О, да. Протирал диваны у Мио и подпирал стены в Белой приемной.

– Ну что ж...

– Фьоре, я тебя умоляю! Хоть ты меня не мучай! Ты же знаешь, что, будь моя воля...

– Знаю, - кивнул Ларэ.
– Теперь ты понимаешь, как я чувствую себя, когда ты начинаешь...

– Спасибо за урок, дружок, - недобро улыбнулся Эмиль.
– Только этого мне сейчас и не хватало!

– Могу ответить тебе тем же.

– Дурные нынче времена, Фьоре, не находишь?

– Если ты, - Фиор с улыбкой прищурился, - cейчас скажешь что-нибудь про черное небо, чужих тварей и сдвинувшуюся с места гору, я, я... Я просто не знаю, что с тобой сделаю!

– Нет, не скажу. Кстати, ты забыл четвертое условие пророчества. Все тайное, которое должно стать явным. А мне, на самом деле, весьма интересно, кто раскопал эту пыльную ветошь, и почему о ней шепчутся в каждом закоулке. И еще интереснее мне, кто же такой - истинный владыка. Твои версии, Фьоре?

– В Собране есть истинный владыка. А у него есть наследники. По-моему, все эти пророчества - именно ветошь, именно пыльная.

– Фьоре, - Эмиль вскинул голову и уставился на собеседника.
– А ты никогда не думал о том, что речь идет не о Собране?

– А о чем?
– растерялся Фиор.

– Мир не ограничивается нашей родиной, дружок. Есть и другие страны. Могу тебя в этом заверить, я там бывал. Может быть, речь идет о всем живом мире?

– Тогда все это и вовсе глупость. Сотворившие есть и будут, какой еще истинный владыка?

– Вот уж не знаю. Вели подать еще вина, коли не хочешь фехтовать...

Поздней ночью, когда оба были уже здорово пьяны, Эмиль все же распахнул окно и высунулся до пояса под мелкую морось. Фиор смотрел на него, не слишком хорошо понимая, что творится с приятелем. Тот был взбудоражен, словно пил не лучшее керторское вино, а настойку хвойника. Мокрые волосы облепили покрасневшее лицо, глаза лихорадочно блестели, и дышал он тяжело, словно и впрямь задыхался в духоте, несмотря на настежь раскрытое окно, откуда тянуло холодом. Так напился? Да нет, глупости, Далорн мог выпить и втрое больше, не теряя контроля над собой; были времена, когда Фиор мог это увидеть воочию.

– Эмиль, у тебя жар, наверное. Иди в постель, я пришлю лекаря.

– Да здоров я...
– отмахнулся приятель.
– Просто тошно мне.

– Эмиль... Я никогда не спрашивал, кому ты служишь, что делаешь. Но мне кажется, у тебя какая-то беда.

– У меня?
– развернулся Далорн.
– У меня?! Фьоре, мир не ограничивается Энором, ты еще помнишь об этом? Ты еще помнишь, из скольких земель состоит Собрана? Ты еще помнишь их имена?

– Эмиль!

– Прости. Я хотел выговориться хоть где-то, вот дурак... Ты не спрашивал, кому я служу - и не спрашивай, Фьоре. В этом нет для тебя тайны - ты же ревностный слуга короля. Вот и я его слуга, дружок. Ты да я, да мы с тобой, верные его величеству королю Ивеллиону. Фьоре, я завидую твоей слепоте!