Чтение онлайн

– Кажется, в Тамере подобное называют гаремом, - кивнул он на стоявших у окна в большой гостиной мальчишек.

– Кажется, в Тамере подобных называют евнухами, - не поворачиваясь, заметил Алессандр. Сказано это было лишь чуть громче, без кивка, без малейшего повода заподозрить, что фраза посвящена именно Лебелфу, а не кому-то за окном; однако ж, ее услышали все, кто находился в гостиной.

Через полчаса эта короткая пикировка была пересказана Реми. Что именно он сказал своему вассалу, не узнал никто - вот только надоевший всем щекастый олух, за которым тянулся липкий шлейф запаха розового масла, вылетел из кабинета герцога, словно ошпаренный. У него даже локоны развились.

Алессандр же, которого похвалили за остроумие и меткость, изумленно хлопнул глазами и произнес фразу, которую еще пару дней передавали из уст в уста, как лучший анекдот:

– А я сказал что-то смешное?

Рене улыбнулся, потом прикусил губу - получилось, что он улыбнулся Андреасу Ленье, а при виде этого юноши у него на глаза разве что слезы не наворачивались. Тихое, запуганное донельзя, путающееся в правилах и обычаях создание, старавшееся слиться со стенами и мебелью - и это алларский владетель?! Да он выглядит так, словно его продержали на леднике половину суток, потом выпустили и даже огненного вина не налили, чтоб согреться...

– Да, Ленье?

– Господин герцог просит передать мне выписки.

– Подвизаетесь на секретарском поприще?
– не удержался Рене.

Андреас ничего не ответил, просто прошел к столу и застыл перед ним. Эта манера - молчать в ответ на любую подначку, терпеливо принимать и крик, и оскорбления, - тоже раздражала. Худшего оскорбления сословию благородных людей, чем Ленье, придумать было затруднительно. То, что годится для лекаря, не годится для владетеля. Тихим и кротким место в монастырях, если уж не в аптеках.

– Вы не считаете нужным отвечать?

– Что я могу ответить на подобный вопрос?
– тихо промолвил юноша. Бледные губы едва шевелились. "Малокровный он, что ли?" - подумал Рене. Теперь уж слов не нашлось у него. Надо понимать, Ленье явил пример той самой превозносимой Церковью кротости, которая преодолевает силу сильных и гнев гневных.

– Хотите, прокатимся верхом? К вечеру похолодало...

– Благодарю, господин Алларэ. Мне нужно спросить позволения у герцога и мэтра Беранже.

– Особенно у второго. Андреас, проснитесь! Вы...
– Рене негодующе взмахнул рукой.
– Это просто неприлично!

– Меня никто не освобождал от обязанности помогать ему.

– А вы тому и рады!
– подмигнул Рене.

– Вы правы.

– Надеетесь превзойти герцога Гоэллона?

– Вы видите в этом нечто неприличное?
– Андреас казался искренне озабоченным, только где-то в уголках губ таяла смутная улыбка.

Загнанный в ловушку Рене только качнул головой. Очередная попытка подначить воплощение тихой покорности пошла прахом. И так - каждый раз. От такого впору и с ума сойти...

– Так подите и спросите!
– не выдержал Алларэ.
– У обоих.

Разумеется, никто не собирался держать Андреаса под замком, и через полчаса он опять заглянул в кабинет. Успел переодеться - хоть что-то. К тому времени Рене сам не понимал, зачем же ему взбрело в голову выгуливать мальчишку, от одного вида которого ему хотелось плеваться, но что сказано - то сказано. Слово, как известно, не ласточка, да и ту - поди поймай, если выпустишь.

Из троих юных оболтусов в седле нормально умел держаться только Алессандр, да и то Рене, который в три года впервые сел на пони, а в десять - на коня, недовольно кривился при виде его посадки. Андреас же - ох, сущие слезы...

– Это не сказочный дракон. Это всего-навсего Русалка. Смирная, хорошая девочка...
– мужчина потрепал лошадь по шее, успокаивая. Агайрская красотка скорбно поводила головой при виде бестолкового седока, который явно ее боялся.
– Она не кусается... ну, почти.

Яблоневые сады за Бруленскими воротами пламенели в вечернем свете. Яблоки еще не налились, в Собре они созревали лишь к началу осени, но уже источали головокружительный аромат. Тонкий, едва уловимый - кажется даже, что чудится, что придумываешь его, а на самом деле воздух пуст и прозрачен, но потом ноздри щекочет ни на что непохожий пронзительный запах...

Конвой, без которого Реми запрещал выезжать из дому, держался чуть поодаль. Гвардейцы, как им и положено, зорко оглядывали окрестности на предмет нахождения злоумышленников, а Рене со спутником ехали по аллее.

– В Алларэ яблонь почти нет...

– Вы скучаете по дому?
– спросил Андреас.

"Да какое ж тебе дело, по чему я скучаю?!" - хотел ответить Рене, но вместо этого кивнул. Бывший лекарь попал в яблочко. Скучал - и по родному замку, и по родичам, но больше всех - по жене и детям. Пятилетний Антуан, рыжий баловень, был уже в том возрасте, когда сын больше тянется к отцу, чем к матери. Только что в этом мог понимать Ленье...

Тьерри подъехал поближе, молча указал рукой на едущую навстречу пару. Эти тоже без охраны не выезжали, и немудрено: желающих продырявить насквозь герцога Скоринга в столице было немало, а его спутница... о да, эта дама была вполне достойна немедленного похищения! Миниатюрная женщина, удивительно белокожая, с густыми пепельными волосами, уложенными в высокую прическу. Верхом без головного убора - такое даже столичные дамы себе редко позволяли...

Костюм для верховой езды был ивово-зеленым, и Рене отчего-то подумал, что - под цвет глаз.

– Кто это?
– спросил Алларэ у гвардейца.

– Кларисса Эйма.

Настроение моментально испортилось. Легендарную Клариссу, единственную и неповторимую, он еще никогда не видел, но наслышан был от души. Дама, получившая из рук короля орден, не могла не стать объектом пересудов на добрый год даже в столице, где герои менялись от седмицы к седмице. Однако ж, до сих пор Рене слышал о ней весьма лестные отзывы, в том числе и от Реми. И вот, извольте видеть - оная Кларисса премило щебечет с первой скотиной всея Собраны!

– Какая прелесть!
– сквозь зубы процедил Алларэ.

– Ее падчерица - старшая фрейлина при дворе самозванца, - с удовольствием поведал Тьерри.
– А сама она каждый день проводит с герцогом Скорингом время. Приятно проводит же...

– А-а...
– Рене мигом сообразил, кто кому кем приходится. О новой старшей фрейлине он слышал. Значит, она падчерица Клариссы, ну да, яблочко к яблочку... но сюрприз, тем не менее, пренеприятный.
– Герцог Алларэ знает?

– Наверняка, - пожал плечами Тьерри.