Чтение онлайн

Ускользает миражом видение, оставляя меня корчиться от жажды.

– Один шаг, брат мой Фреорн. Остался лишь один шаг. Дай мне сделать его, подожди.

Океан видения выбрасывает меня на пустой берег. Белый песок от горизонта до горизонта, и вдали вздымаются горы, вечные горы моего замка, ибо сам он - и море, и горы, и каменные стены, и дождь за ними, дождь повсюду, ледяной, обжигающий каплями щеки.

Беспечальность, имя-насмешка, сладость, обернувшаяся горечью, замок, чье истинное имя - Преддверье; оболочка, облекающая Триаду, созданную мной, мое единственное прибежище. Чтобы разорвать эту вуаль, словно рубаху на невесте, мне недостает силы.

Ласковые руки - нежнее возлюбленной, легче, чем у друга - касаются моего лица, отирают холодные капли. Сладость его касаний страшнее отравы, ибо опять я запутаюсь в паутине лжи, поверю, позволю себя обмануть - и себе обмануться, допущу к себе, в себя его утешение, как уже нахлебался досыта, допьяна, до невозможности сделать вдох, его видений, в которых не отличишь истину от пленительнейшей из иллюзий.

– Веришь ли ты, брат мой, сам все увидев? Лучшие, вернейшие из твоих слуг уже поднимаются к двери. Наготове нож, подставлена чаша. Скоро ты утолишь свою жажду.

Верю ли я? Верю ли я лгущему там, где нет места лжи, обманывающему там, где нет обмана? В слиянии разумов, в объединении душ умеющему утаить свои замыслы, в тенях спрятать свет, на свету - тьму...

– Я верю тебе.

Ибо сфера силы - в его руках, и нити судеб - на его пальцах, что же еще остается мне?

– Как я рад, госпожа моя, что вы нашли для меня час именно сегодня, - герцог Скоринг с поклоном поцеловал протянутые ему руки.
– Не буду утруждать вас просьбой выйти в сад, жара нынче превзошла себя...

– Я люблю тепло, - улыбнулась Кларисса.
– Давайте выйдем в сад. Нет-нет, через переходы слишком долго, а сад - вот он!

Хозяину не нужно было объяснять дважды - он поднял деревянную створу окна, первым переступил через невысокий подоконник, потом перегнулся внутрь комнаты и, приподняв Клариссу за талию, перенес наружу.

– Вы авантюристка, госпожа моя... К счастью, нас никто не увидит.

– Я авантюристка, - кивнула она.
– Ваша репутация висит на волоске.

– Если бы только репутация, - господин герцог-регент опустился на небольшую кованую скамеечку, Кларисса осталась стоять: ей не нравилось смотреть на собеседника снизу вверх, и еще во вторую встречу она объяснила, что не следует ее усаживать рядом.

"Желание дамы выше правил этикета", - развел тогда руками регент.

– Что же, кроме репутации, грозит пошатнуться?

– Неважно, - отмахнулся Скоринг, потом запрокинул голову - то ли на раскаленное добела небо смотрел, то ли на стоявшую перед ним женщину.
– Кларисса, вы мне посланы свыше. Только рядом с вами я нахожу покой.

Женщина негромко расхохоталась, обвела взглядом отгороженный высокими решетками заповедный уголок дворцового сада. В темной зелени оплетавших решетки вьюнков и виноградных лоз поблескивало золото - шитье мундиров королевских гвардейцев, охранявших сад, но они были снаружи и достаточно далеко, чтобы видеть, но не слышать. Сад густо зарос цветами, вперемешку дикими и теми, что по весне высадили садовники. В тени за скамейкой вовсю перла в рост наглая жирная крапива. Камни в крошечном прудике были покрыты темным осклизлым налетом, а ряска почти покрыла собой воду.

Все это нравилось Клариссе куда больше выхоленных и подстриженных парковых аллей. Если не замечать караульных, легко поверить, что сад давно заброшен, пуст и на многие мили вокруг нет ни одной живой души.

Госпожа Эйма протянула руку и поправила чуть сдвинувшийся с места белый бант на шее у собеседника. Бело-синее с золотым шитьем платье, по новой моде узкое и с жесткими линиями, сидело на Скоринге как мундир. На нем любое одеяние, даже охотничий костюм из тонкой замши, казалось мундиром гвардейца - пятнадцать лет службы в Западной армии въелись в плоть и кровь.

– Благодарю. Один совет только что кончился, другой начнется в пять. Кларисса, я назначил вашего супруга наместником Къелы.

– Мудрое решение, господин герцог-регент. Благодарю вас!
– шуточный реверанс.

– Что бы ни говорили об этом в столице, это не ради ваших прекрасных глаз, - слегка улыбнулся светловолосый мужчина.
– Пусть говорят, что я захотел удалить вашего супруга от двора. Это к лучшему. Но вы знаете причину.

– Знаю, - кивнула Кларисса.
– Хельги сумеет умиротворить Къелу. Вы так и не нашли Керо?

– Нет, - поморщился Скоринг.
– Бруленские дураки спугнули ее и заставили скрываться. Я не собирался причинять ей вреда, только препроводить в родное графство и вверить попечению наместника.

– Мой супруг займется этим, если вы позволите. Но каковы ваши планы в ее отношении?

– Разумеется, госпожа моя. Девушка выйдет замуж, ее сын наследует титул графа Къела.

– Вы измените статуты наследования?
– удивилась Кларисса.

– Да, давно пора это сделать.

Воцарилась тишина. Госпожа Эйма спешно обдумывала услышанное. Еще одно невиданное в Собране новшество - на огандский манер: право наследования для женщины. Королевской династии это не коснется, у Сеорнов рождаются только сыновья... вот только Араон - не Сеорн. Даже если в поспешно заключенном браке он родит дочь, девочка будет принцессой, потом королевой... Принц Элграс же навсегда останется никем.

Похоже, господин герцог-регент живет так, словно Сотворившие уже покинули обитаемый мир.

В прудике надрывалась ополоумевшая лягушка. Несвоевременность этих воплей удивляла: до первых сумерек еще было очень далеко. Впрочем, от жары, стиснувшей клещами палача Сеорию, сходили с ума не только лягушки. Вчера на прогулке Клариссу едва не сбросила любимая отлично выезженная кобыла. Псы во дворе брехали всю ночь, изнывая от духоты и безветрия.

Листья на деревьях высыхали и скукоживались, опадая прежде времени. Уже завязавшиеся на диком абрикосе плоды больше напоминали сушево, пригодное лишь в компот. Одним только одуванчикам, кажется, нравилась погода: они неистово перли из-под земли, распускались желтыми шариками, а потом заполоняли столицу невесомым белым пухом. По утрам он, едва колыхавшийся в жарком мареве, напоминал первый снег.

Скоринг по-прежнему жмурился, подставив лицо небесному свету. Загар к нему, как и к большинству скорийцев, не приставал, Клариссе же приходилось прятать лицо под вуалью. Она гордилась белизной и чистотой кожи, но жестокая столичная жара пыталась раскрасить нос и щеки веснушками.

За две седмицы госпожа Эйма сумела добиться дружбы герцога-регента. Еще давным-давно ее научили, как это сделать. "Лишь портовая шлюха отдает свое тело, вы же должны уметь большее: очаровывать умом, становиться подругами, слушать, помогать..." - говорили ей в юности. Кларисса все это умела лучше прочих. Едва ли бы кто-то поверил, что единственное, дозволенное Скорингу - поцеловать ее руку. Изменять мужу, даже ради блага государства, Кларисса не собиралась, да и нужды в том не было. Герцог-регент нашел в ней большее: преданную слушательницу, всегда готовую поддержать, утешить и посоветовать. Или просто помолчать, стоя рядом.

– Хорошо ли моя дочь справляется с обязанностями?
– решилась она заговорить.

– Я ей всецело доволен. Фелида говорит, что лучшей старшей фрейлины и быть не может. Зачем только вы велели ей притвориться такой дурой?
– Скоринг открыл один глаз и с насмешкой взглянул на Клариссу.
– Я вроде не давал вам повода думать, что принадлежу к тем, кто боится женского ума...

– Лучше уж притвориться глупой и удивить умом, чем наоборот, - посмеялась Кларисса, но сердце лихорадочно заколотилось. Ханне не удалось его обмануть, а ведь герцог-регент составил свое мнение со слов родственницы - и не ошибся. Что же он думает о самой госпоже Эйма?..