рябиновые обручи кровавызима сквозь них летит как белый левот рифм артериальных захмелевуж если выберешь в писании напевпусть это будет цирк но есть иные главы
«Как и все – последний блеск рассеешь…»
Как и все – последний блеск рассеешьв молоке снятом.Всё что не хранишь – да возымеешьгде-нибудь потом,на излёте серебристых святокапельсинного вкусив огня…С опытом приходит лишь остаток лет,осколок дня,но и это – не ответ на общийгул вопросов, шелест крыл.…Человек смолкает, разрастаясь рощейсверстников, чьи имена забыл.
«Страшно жить на свете…»
страшно жить на светеа во тьме легконочь при сигаретепуля в молокона пустой планетев гостевой избеночь при сигарете(спичек при себенет)
«Отломи от сердца, отлучи…»
Отломи от сердца, отлучижар медвежий, свет берестяной:это – хадж без лампы и свечи,это – полумесяц за спиной(северный по холке ветерок,обернёшься – вцепится в кадык)стряхивает звёзды на порог.– Заходи-погрейся, Белый клык.
«Опера аэропорта…»
1
опера аэропортанеба звенит аортапьёт из неё трава золотую влагусетка дождя нанесённая на бумагуосенью полустёртаа зимой к балюстрадам тех рощиц голыхглубоко упав горизонт уснётсловно в пыльном стекле папиросный всполохпереломится самолёт
2
сон самолёт без воздухасорок три седокароза любого возрастасолона и сладкасветлепестками вывернибыл поморгал померкиней любого именипадает вверх
«Либо запреты сближают, либо…»
Либо запреты сближают, либограница так и не стала строже.…Хочет ли что-то сказать книга,раскрываясь всегда на одной и той же,обходящейся без примет,возжигаемой из озноба,странице,на которой нетни слова?
«Две рыбы…»
две рыбызнающие друг друга так давночто вода между ними и есть винов общем кто кого перепьётсквозь нарастающий гулнамерзающий лёдсмотрят будто в запасе у них векано не друг на другаа на рыбака
«В золотом многобожии…»
в золотом многобожиидругом пятикнижиикак ты думаешьможно ливыбрать главугде бы мы выжилинаяву?
«Стекает за фрамугу…»
Стекает за фрамугубесшумная вода.У снящихся друг другунет выбора – кудавернуться из полёта,очнуться в череде,свести ещё кого-тос ума – к большой воде…
«…Лги мне, Офелия, это – бальзам…»
…лги мне, Офелия, это – бальзам,лезвия эти повсюдувырастут лесом, но знаю ли сам –гадом ли, Гамлетом буду?В женских и смертных тебя обвиню,солнце укутаю в тени,Голову к лону когда наклоню –сердце уткнётся в колени…
«Кто говорит, что жизнь недорога…»
Кто говорит, что жизнь недорога,и нет ей повода за поворотом?Вишнёвый сад –огромные рога Оленя фон Мюнхгаузена –вот он,где розовато-бронзовый хрустальокутан молоком,и лишь подошвамне «здравствуй» чудится, а – «зарастайзвериным прошлым…»
«По себе ни глотка…»
По себе ни глоткагоречи не оставь:Eсли печаль – река,две половины вплавьсолнечные лови,как из окна ключи.…Жизнь для одной любви.Дом для одной свечи.
«По-царски на краю…»
по-царски на краю это в раюпо-детски на виду это в адуглаза прикрою и перекроючтобы наедине а не в рядусухое пламя обняла водапо-русски credo это никогда
«Черёмухи ли чёрным сахаром…»
Черёмухи ли чёрным сахаром,певец полуночный, ты жив? –Во мраке, молниями вспаханном,то потерявшись (так решив),то матовой кивнув подпалинойна сполох косвенный и треск –свисти,срывайся,но – выстраивайсвой арабеск.
Электричка
В кипящем зное рафинадом холода –ледышки ландыша перевезём:семь позвонков – фарфоровая хорда,семь позолот, сошедших в чернозём…
«Слово за слово полдела…»
слово за слово полделасолнце прутья по оградамосветилополетелатень твоя с моею рядомвся на радостях и ласкахв пене клеверного ситцакурам на смехбогом наспехпоцелованная птица
«Из волос «невидимка», цветок из венка…»
Из волос «невидимка», цветок из венка,то, что вилочкой клюва по дну родникацапля пишет… Но ты не из цапель:языком осязания капельрасточителю снов,пчеловоду,царюназови по-иному породу свою,чем – земная, морская, небесная,всетелеснаяфьюти-фью.
Белая ночь
Белая ветвь горчит на обнажённом сломе.Кружится голова.Пока не звезда – светят в дверном проёмелучшие дни, слова.На молчаливый сговор зеркала и уродцаэтот закон похож:многое – обещается,малое – достаётся,лучшее – не берёшь.
«Электричество, трение янтаря…»
Электричество, трение янтаряо золотое руно звёзд –белую высоту беря,в небо падает чёрный дрозд.Дальнейшее – лишь пересказсновиденья взаймы:он там исчез, где янтарный глазещё светился сквозь ситец тьмы.По кормушкам – пшено, сухари, миндаль,нас отстреливают за разбой…Воздух исчезновенья! – дай,расколов янтарь, подышать тобой.
«Серебристое кино…»
серебристое киномой мальтийский соколперстень постучит в окнои не надо стёколтолько сумеркипростидёшево продашь ихпо запястьям травестичьи-то после нашихгрозовые заодноблизость и прохладаперстень постучит в окнои руки не надо
Волна
Гладь продольна и вольнане дышать. Но посерёдкевдруг продёрнута волначерез две взаимных лодки.Этолента – или шрам?Ожерелье – или привязь?Кто им встречи пожелал?Появились – как приснились…