Чтение онлайн

Второй день до одури похож на первый, и третий — полная копия предыдущих. Пенси пытается не сбиться с пути. Из-за скуки и монотонности многие делают ошибку — начинают напевать в оглушающей тишине или теряют концентрацию и пропускают нужную тропу. Черные леса с удовольствием проглатывают этих неумех. Здесь всё обманчиво и опасно, здесь всё таит сокровища и ценные материалы. Умелый охотник всегда найдет, чем поживиться, если знает, как сделать, чтобы не поживились им самим.

Пенси умеет дожидаться привала. Только когда расставлены ловушки и вокруг относительная безопасность, она погружается в мечты и выдумки. В этих грезах у нее не просто дом, а семья и родители, добрые друзья. Много лет назад охотники вытащили ее из-под руин здания, частью обгоревшего, частью разрушенного чем-то ужасным. Умерших было не видно: возможно, сгорели или были съедены. Проще всего предположить, что все, кто знал Пенси, уничтожены чудовищами. Так что стать охотницей на дивности — чем не возможность отомстить? Если бы у Пенси было прошлое, то мстить был смысл. Но ей остается только мечтать.

Иногда ее воображение заходит слишком далеко. Под коркой снега во тьме она грезит полетом или наоборот глубокими водами. Ей кажется жутко интересным погрузиться в воду, которой нет конца и края, полностью. В мечтах она ест странные плоды и ловит губами соленый ветер. Иногда ей снится зима, но не стылая и черная, а яркая, белоснежно-нарядная и искрометно-желанная. А еще — совсем редко — из ниоткуда возникают ощущение безопасности и радость. Они пушистым шерстяным платком вьются по спине, сворачиваются в мягкий комок в груди и долго греют. Наверное, такими и должны быть материнские объятья. Может, именно они ей и снятся? Но внутренние часы всегда будят ее на самом интересном месте.

Четвертый день приводит Пенси к развилке: тропы смещаются, переплетаются и расходятся в разные стороны. Ближний лес заканчивается — теперь нужно выбрать среди десятка опасностей всего одну. Где-то на востоке от того места, где она сейчас стоит, четырнадцать лет назад ее нашли охотники. Пенси чует это направление, будто нитью привязанная к тому месту. Однажды она непременно шагнет в ту сторону, но не сегодня.

Пан Лежич дал весьма четкие указания. Несколько пунктов в его истории кажутся Пенси подозрительными, но она решается поверить хозяину ночлежки. Вряд ли он хочет ее убить или обмануть, скорее он просто не совсем уверен в том, что знает. Но даже если охота окажется неудачной, это время не было потрачено зря. На обратном пути Пенси легко добудет, по крайней мере, три дивности, причем две — яйца хуриги и лунную плесень — без особого труда.

* * *

— История эта передается со времен моего прапрадеда. Может, кто и до него ее знал, отчего ж не знать. Прапрадед сам услышал ее от сезонного охотника. Тот, как и ты, любил захаживать на перевал с первыми холодами и оставаться до весенней капели. Вот только слыл он большим любителем выпить, и опыта было у него за душой немало. Тогда среди охотников доживал по почтенных лет только удачливый и неленивый — вот такие они были лихачи. Никакой системы и записей, минимум вещей. Хотя о возможном Союзе охотников уже слухи ходили. Но мало кто всерьез о нем говорил! Чаще всего дивность брали хитростью или ловкостью, охотились одиночки или пары. Никакого кодекса — одно лишь слово. Успевал выхватить что-то ценное — богач. Не успевал или доверил негодному человеку прикрывать себе спину — исчез навсегда…

Пан Лежич внимательно присматривается к кружке, которую он натирал всё это время, качает головой, хмурит брови, оценивая чистоту и повреждения, и отставляет ее в правую от себя сторону. Вся стойка уставлена посудой. Перебирал ее трактирщик нечасто. В основном он начинал это дело, когда пытался собраться с мыслями и вёл сложные разговоры. Пенси сталкивается с этим обыкновением пана Лежича не в первый раз и старательно задерживает дыхание, не подталкивает трактирщика, не перебивает.

— Есть в чаще нашего Черного леса руины…

— В чаще? — вырывается разочарованное — почти отчаянное — у Пенси. Но тут любой не сдержался бы. Чаща ей не по зубам. Это тяжелое испытание для отряда охотников — идти в самую глубь смертельно для одиночки.

— Сначала дослушай, — укоризненно грозит пальцем пан Лежич. — Есть в чаще руины, посреди которых высокая башня, несколько улиц домов и круглая площадь вокруг башни. В зданиях всё вымерзло, там еще четыре поколения назад было полно снеголюбов…

Пенси морщится. Снеголюбы — на самом деле неагрессивные и медленные дивности, они всего лишь создают вокруг себя холод. Людьми не питаются, сами первыми не нападают. Охотники с удовольствием продают их всем желающим. При соблюдении всех условий: не оставлять на солнце, содержать в плотно закрытом маленьком ящике и кормить каплей воды в день — можно долго хранить продукты в прохладных каморках или кладовых. Даже десяток снеголюбов не страшны для человека, их небольшие скопления выгоняют из домов или огнем, или обильной водой. Но если внутри их стаи, то не стоит даже пытаться. Потому что стаи могут стать быстрым и смертельным ледяным вихрем.

— В дома идти и не нужно. Что бы там ни находилось, оно смерзлось навеки. Охотник явно указывал на башню, ведь именно там, по его словам, рос видерс… Какое это дерево на вид... увы, никакого описания нет. Важно другое: времени с того года, как собирали последние ветви, прошло немало. Так что новые ветви давно…

— Выросли, — выдыхает Пенси, заворожено глядя на пана Лежича.

Видерс — не просто легенда и не просто дивность. Это дерево чудес, истинное лекарство. Книжники и умные головы в столице говорят, что это дерево — одно из дюжины сокровищ из такой древности, когда людей еще не было на этих землях. Всего лишь одной веточки хватает, чтобы излечить полсотни страждущих от легких болезней. Пепел, развеянный по ветру, делает на три года небывало плодородной землю от твоих ног и до самого горизонта. Если носить его в виде оберега всю жизнь, то удача никогда не отвернется от тебя, а здоровье твое будет крепким как самый прочный камень.

Но видерс не растет, где захочется человеку, он выбирает самые глухие и самые забытые места, прячется в тени и пустоте. Его легко повредить и очень сложно донести в целости. Поэтому срезают самые свежие, самые молодые ветви. О счастливчиках, сумевших продать видерс, ходят легенды. А главное, что чудо работает только, если корень дерева жив. Тогда ветви будут расти снова и снова, медленно, пару раз за поколение достигая нужного размера и силы. Истории о корне передаются из уст в уста, от охотника к ученику или родичу, и обычно не покидают узкого круга знающих…

— Спасибо, — искренне благодарит Пенси трактирщика. Это не просто рассказ, это именно что посвящение в тайну.

— Ты сначала добудь, — хмыкает пан Лежич.

— А когда туда ходили в последний раз?

В голове Пенси сотни мыслей. Она пытается вспомнить всё, что когда-то слышала о дереве видерс, и решить, что из этого правда.

— Мой дед отправлял охотника чуть меньше семидесяти лет назад. В поселок пришла болезнь, заболели и бабка, и дети, — трактирщик откладывает тарелку в сторону и берется за трубку с куревом. Вспоминать о тяжелых временах всегда сложно, Пенси это знает по себе. Болезни — не редкость вблизи Черного леса, здесь они становятся еще ужаснее. — Тогда охотник донес всего две веточки из десятка собранных в спешке. Дед поделил добычу поровну, так всегда было. Ветка не только спасла родных, но и надолго оградила наш дом от бедствий. Остатки дерева в виде пепла сейчас носят мои младшие внуки как амулеты от несчастий. А в трактире до сих пор спится на удивление спокойно… Только ты, несчастная, мучаешься. Видимо, совсем сила ветки ушла.

— Почему он унес так мало? Говорится, что на стволе вырастает никак не меньше полусотни ветвей!

— У всякого сокровища есть страж. Да и охотнику не поздоровилось, дед говорил, что видел кровь…

Пенси закусывает губу. Дойти, имея на руках карту, не составит труда. Но страж! Всё не может быть таким простым, как видится изначально. Манящий воображаемый вид золотистого древа заслоняет на миг всю опасность такой охоты. Пенси трясет головой, отгоняя навязчивый образ будущего дома, купленного на заработанные деньги.

«Нет, — она одергивает себя, — это плохая привычка: рассчитывать потратить то, что еще не заработано. Да и не время сейчас для пустых мечтаний!»

— Когда-то я собирался рассказать эту историю твоим приемным родителям, — пан Лежич погружается обратно в свое кресло и затягивается трубкой. Ароматный дым окутывает все вокруг. — Их отряд был достаточно хорош, чтобы дойти к руинам и отвлечь стража. Но в тот день они вернулись с обгоревшим измученным ребенком. Я понял, что ради интереса они никуда не пойдут, имея тебя на руках. Деньги были не важны: как раз дело близилось к весне, а то был конец богатого на дивности сезона. По правде говоря, и целебная сила была нужна лишь про запас. Так вот, в тот момент мне сразу стало ясно, что для похода за деревом рано. Но сейчас я четко вижу: могу тебе о нем рассказать.