Чтение онлайн

А тут, в моей комнате, она сворачивалась калачиком рядом со мной, когда я болела, и рассказывала сказки о трех храбрых сестрах и монстрах, которых они встретили в темноте.

Здесь, в опустевшей комнате, висел ее постер, изображающий ладонь и значения зон на ней в хиромантии. Полки Грей были заполнены разными бальзамами и ароматическими палочками.

Я долго сидела на ее кровати, стараясь вспомнить, как комната выглядела до отъезда сестры. На полу всегда валялась одежда, а кровать никогда не была заправлена. Глициния проникала через окно и захватывала угол комнаты. На прикроватном столике стояла лампа из розовой гималайской соли. Рядом – практический гид по рунам с заворачивающимися уголками страниц. Грей любила почитать его перед сном. На туалетном столике лежали пучки трав, кристаллы и книги с надписями из древнеримских табличек.

Теперь ничего не осталось. Как и самой Грей.

Мама плакала. Этот звук был мне знаком. Он мог служить саундтреком большей части моей жизни.

Я босиком спустилась и прошла по коридору к ее комнате, старательно избегая скрипучих дощечек, чтобы не выдать своего присутствия. Дверь была приоткрыта. Из щели в коридор проникал свет. Картина была мне знакома: Кейт сидела на коленях рядом со своей кроватью, держа в руках фотографию, на которой были запечатлены я, отец и мои сестры. Она плакала, уткнувшись лицом в подушку. Рыдала так, что я испугалась, как бы Кейт не подавилась перьями или тканью.

После обеда я устроилась в кровати со своим ноутбуком и переключалась с твиттера на реддит, не пропуская ни одной новости об исчезновении Грей. Соцсети буквально взорвались. Я переходила по хештегам и читала, читала, читала, пока голова не разболелась, а тревога не стала ощутимой физически. Я расковыряла ногти до крови, едва могла дышать, но все читала и читала мнения разных людей. Были ли это попытка привлечь к себе внимание, мистификация, какой-то трюк – или, может быть, убийство, суицид, шпионская история, похищение инопланетянами или сделка с дьяволом? Я все листала и листала, поглощая информацию и впитывая ее, пока на рассвете мама не прошла мимо моей комнаты в хирургическом костюме с собранными на затылке в пучок волосами.

Я вышла в коридор и увидела ее внизу на лестнице.

– Да ты шутишь.

– Жизнь продолжается, – отозвалась она по пути к выходу, захватив на ходу ключи от машины. Глаза и губы у нее опухли.

– Почему ты ее больше не любишь? – спросила я, следуя за Кейт. – Что такого страшного могла сказать семнадцатилетняя девочка, чтобы собственная мать начала ее ненавидеть?

Мама остановилась на полпути. Я ожидала, что она начнет протестовать, скажет: «Я не ненавижу Грей. Как можно ненавидеть собственного ребенка?». Но вместо этого она лишь ответила:

– Я не могу тебе рассказать. Это слишком больно.

Я сделала несколько глубоких вдохов и продолжила наступление.

– Тебе что, будет все равно, даже если она умрет?

– Да, – ответила мама, сглотнув.

Услышанное меня ужаснуло. Я покачала головой.

Кейт обернулась, подошла ко мне и заключила в объятия, хоть я и силилась ее оттолкнуть. Она дрожала, полная какой-то странной энергии.

– Прости, – сказала она. – Прости, она ведь твоя сестра. Я не должна была так говорить.

Никогда Кейт не казалась мне настолько чужой, как в эту секунду. Мы стояли так близко, что разница в нашем росте была особенно заметна. Моя миниатюрная, милая, голубоглазая мама и я, угловатая, неуклюжая, возвышающаяся над ней, – мы словно принадлежали к разным видам.

– Не ходи никуда сегодня вечером, ладно? Очень тебя прошу. Не выходи. Ты же знаешь, я не выдержу, если потеряю тебя. Мне очень жаль… И все же мне нужно идти на работу.

Так она и сделала. Ушла. Я смотрела ей вслед, и внутри у меня поднималась волна горечи. Шрам от вельветового платья все еще зудел, и я коснулась его кончиками пальцев. На одном краешке появился маленький твердый узелок – видимо, началось воспаление. Я расчесала рану до крови. В доме было слишком тихо. Очень много теней и мест, где может спрятаться незваный гость. Что, если мужчина с черепом уже внутри? Вдруг он пробрался к нам ночью, пока я была одна?

Я проверила геолокацию Виви. Она все еще была в Лейнсборо – скорее всего, продолжала напиваться в баре. Мы с ней не разговаривали весь день. Виви всегда была неустойчивой. Сегодня она – твой лучший друг, соратник во всех шалостях, а завтра все меняется.

Еще одна печальная мысль. Грей была силой притяжения в нашей троице. Солнце, вокруг которого мы обе вращались. Что стало бы со мной и Виви без нее? Возможно, мы разошлись бы в стороны в огромном пустом космосе, оставшемся после Грей. И вечно бродили бы как неприкаянные в этой бездне хаоса.

Возможно, я потеряла бы сразу обеих сестер.

Позвонили в дверь, и я решила, это Кейт – вернулась извиниться еще раз. Не торопясь, я подошла к двери и медленно ее открыла.

– Мне нужно выпить, – заявил Тайлер Янг и, не дожидаясь приглашения, вошел внутрь, отодвинув меня в сторону.

– Конечно, входи, незнакомый парень, которого я видела всего один раз, – проговорила я ему вслед, но Тайлер уже нашел кухню. Там вовсю хлопали дверцы шкафов и билась посуда. Пришлось закрыть дверь и последовать за ним.

– То, что ты ищешь, – над холодильником, – сказала я, скрестив руки на груди и наблюдая за ним.

Сегодня он выглядел несколько потрепанным: темные волосы падали на лоб, а облегающие джинсы порвались на коленях. И все же он был хорош. Даже на фоне кухонной мебели в лондонском пригороде от Тайлера Янга исходила волнующая энергия, словно от дикого пирата… Сходство усиливалось благодаря его подведенным темным глазам, свободной рубашке в цветочек и леопардовому тренчу от дома Холлоу, наброшенному на татуированные плечи. Он был высок, грациозен и невероятно привлекателен.

Он нашел шкафчик с выпивкой, достал бутылку джина и сделал солидный глоток прямо из бутылки.

– Очаровательно, – прокомментировала я.

– Твоя сестра просто издевается надо мной. Я точно это знаю, – заявил Тайлер, меряя шагами кухню с бутылкой джина наперевес.

– О чем ты вообще?

– Это все не по-настоящему. Эта история сводит меня с ума. А она этого и добивалась. – Парень сделал еще один большой глоток, затем остановился. Взгляд его блуждал из стороны в сторону. В голове парня явно мелькнула какая-то сумасшедшая мысль. – В Англии разрешена смертная казнь?

– Подожди-ка… Ты думаешь, что Грей разыграла свое исчезновение, чтобы наказать тебя?

– Скажешь, она на такое неспособна?

Я вспомнила, как Жюстин Хан побрила голову на глазах у всей школы. Потом про мужчину-учителя, который не нравился Грей. Того самого, что поцеловал ее перед всем классом и был уволен. Он утверждал, что не хотел этого делать, якобы сестра прошептала что-то ему на ухо и заставила его. У Грей Холлоу действительно было своеобразное отношение к преступлениям и наказанию. Она умела мстить людям, которые посмели перейти ей дорогу.