Чтение онлайн

Он вообще был из тех людей, которые больше радуются не когда получают подарки, а когда дарят их. Это у них наследственное. В ту поездку на улице Красной оказалось немало нищих. Я знаю, у многих они вызывают не самые лучшие чувства. «Какие такие беды выгоняют людей на улицу с протянутой рукой? Иди работай, и всё необходимое у тебя будет…» – рассуждаем не без резона.

У многих, но только не Луизы! Она даже откладывала немного денег, чтобы раздать их нищим, более того, и алкоголикам, от которых за версту несло вечным несчастьем. Когда однажды она попросила сына разменять двадцатипятирублёвую купюру, чтобы подать милостыню очередному бродяге, Мурат молча выполнил её просьбу и, положив в картуз нищего пятирублевую бумажку, тихо сказал, склонившись к материнскому плечу:

– Мам, как же хорошо ты сделала… Спасибо тебе за этот пример!

Он понимал, а с возрастом – тем более, что разные пути приводят человека в состояние бомжевания, иногда и не совсем праведные, и тем не менее, нищим подавал всегда. Так уж была устроена его внутренняя душевная организация – близко к сердцу принимать судьбы немощных и обездоленных людей. Может быть, даже слишком близко для человека его служебного уровня.

Луиза рассказывала, что когда однажды она увидела по телевидению ужасающие кадры в станице Камышеватской, где в ночном пламени, мгновенно охватившем ветхое здание стариковского приюта, погибли десятки немощных постояльцев, у неё буквально оборвалось сердце, и не только от пожара. Дело в том, что в одном из угарных эпизодов она увидела сына, худого, почерневшего, совсем не похожего на того Мурата, который ослепительной улыбкой заставлял оттаивать любую душу. Луиза схватилась за сердце – сын только-только вернулся с очередной тяжёлой операции и вместо того, чтобы лежать под капельницей, стоит вот тут, посреди подавленной горем толпы, ещё более истощённый, заросший, с ввалившимися щеками, с тоской и видимой болью в глазах, размахивая руками, что-то говорит, говорит…

Через три дня он появился дома, измученный и до предела уставший:

– Ты даже не представляешь, мама, что мне пришлось пережить! Пожар – это, конечно, страшно! Но ещё страшнее другое – ведь некоторых из этих обездоленных стариков родственники не навещали десятки лет, а прослышав о материальной помощи, что положена в таких случаях, тут же слетелись, как вороньё… Понятно, что лично им помогать никто не собирается, что сразу внятно объяснили. И что ты думаешь? Они тут же развернулись и демонстративно уехали, не дождавшись даже похорон… Боже мой! Что творится в этом мире… Почему алчность разъедает душу, как саркома… Разве можно жить с таким грузом?.. У них же дети, даже внуки. Они смотрят и выводы делают…

Мурат в тот вечер долго молча сидел, погрузившись в полутьму от напольного торшера. Сидел и думал. О чём? О личных своих невзгодах, обрушившихся вдруг нежданно-негаданно совсем не из ожидаемого угла? Только он один знал, чего стоило ему, ещё недавно крепкому и сильному, не знающему даже лёгкой простуды, противостоять страшной болезни…

Нет, он почти никогда не обсуждал свою личную драму, будучи уверенным, что обязательно выкарабкается из самых сложных положений. Так и было бы! Но судьба его, пришедшаяся на время, когда многие стали терять основополагающие скрепы духовной наполненности, оказалась значительно труднее, чем ожидал Мурат, воспитанный совсем в иной среде. Но несмотря ни на что, он никогда не уходил в сторону от этих и любых других сложностей, всегда следуя основному, сделанному однажды и навсегда выбору – служить людям. Служить, несмотря ни на что…

Хотим мы этого или нет, но в кавказских семьях свято почитается род, то есть та историческая линия, что тесно повязана узами кровного родства и проходит через толщу многих и многих лет. Очень ценятся фамилии, где сохранены не просто воспоминания о прошлом, а традиции глубокого почитания предков, светлые образы которых часто освещают путь потомкам в будущую жизнь.

Род Ахеджаков – из таких… Мурат ещё в школе пытался вычертить своё генеалогическое древо, но, как ни странно, более предметно и полно это сделал его сын. Странно потому, что, ещё обучаясь в 9-м классе, Казбек увлёкся историей своего рода и проследил летопись семьи от самого истока, от человека по имени Четмыш.

Можно только удивляться тому, как юный школьник по всем правилам взыскательного исследователя пытливо прошёл сквозь годы и события, ни разу не утеряв серебряную родословную нить, подчас натянутую до предела, а иногда – прерывистую от батальных потрясений, которые начинались в далёкие времена, когда Кавказ привлёк внимание империи и звон мечей с обеих сторон достиг раскатов испепеляющего орудийного грома.

«…Существуют две версии того, как Четмыш оказался в ауле Псейтук, – пишет Казбек в школьном сочинении под названием „Я – сын адыгейского народа. (Из истории семьи Ахеджак)“. – По одной из версий, его родители рано умерли, и он попал в семью князя по фамилии Ахеджак из аула Шабонохабль. Князю понравился маленький мальчик, которого привели добрые люди, понравился внешностью и опрятностью. Тогда он решил оставить Четмыша у себя и воспитать его. У самого князя было двое сыновей. Старший отличался великодушием и добротой, чего нельзя было сказать о младшем, который проявлял себя как тщеславный и жестокий. Четмыш же рос трудолюбивым человеком. Он даже работал вместе с крепостными своего отчима. И вот однажды Четмыш трудился в поле. В полдень, когда светило солнце, он присел на траву, чтобы немного отдохнуть. Его примеру последовали и крепостные. В это время младший сын князя верхом на коне решил объехать владения отца, чтобы проверить, как работают слуги.

Один из крепостных заметил приближающегося княжеского сына и предупредил всех остальных, но они были так измождены, что не торопились вставать. Когда же злой наездник, подъехав, обнаружил крепостных сидящими на траве, он стал жестоко избивать их плетью. Увидев это, Четмыш подбежал и скинул его с коня, дав тем самым понять, что тот не смеет так жестоко обращаться с людьми, даже с крепостными. После произошедшего Четмыш вместе со своей семьёй ушёл из аула…

Младший брат дедушки Мурата Хаджемус Ахеджак в окружении родных

По второй версии, история нашей семьи, – пишет далее Казбек, – началась во время Кавказской войны, которая шла на нашей земле. Царские войска, переправлявшиеся через реки, поджигали аулы и убивали их жителей. Цель правительства состояла в переселении адыгейского народа на равнинную часть Кавказа. Поэтому горцы вынуждены были постоянно переселяться с одного места на другое. Именно таким образом Четмыш со своей семьёй, кочуя в поисках места жительства, набрёл однажды на аул Псейтук. К этому времени у него было двое сыновей и дочь. В ауле тогда проживало мало людей – всего три семьи. Это семьи Усий Чешико, Дзетль Амзана и Чунтыз Сейха. По их разрешению Ахеджак Четмыш остался в ауле Псейтук, и как оказалось – навсегда.

В том месте на берегу реки Кубани росли черноклёны, по-адыгейски – „псей“, которые аульчане позже вырубили. Отсюда и произошло название аула Псейтук – Долина черноклёна. Основным богатством аула являлись леса. В них росли такие породы деревьев как ясень, клён, дуб, из плодовых – кизил, различные сорта груши, кислица, боярышник, алыча, тёрн. В лесах плодоносил дикий виноград, водились олени, дикие козы, кабаны, туры, волки, куницы, медведи, барсуки. Особое внимание аульчане уделяли животноводству: разведению породистых коней, крупного высокопродуктивного рогатого скота, овец, коз. Многие имели богатые пасеки.

Мужчины обрабатывали кожу, изготавливали упряжь, сёдла. Из лозы плели корзинки, плетни. Женщины пекли хлеб, готовили пищу, варили сыры, шили одежду и обувь. Из шерсти изготовлялись бурки, перчатки, носки. Было развито ткачество и земледелие. Так был устроен быт моего прапрапрадедушки Четмыша и его семьи, – пишет Казбек, сын Мурата и внук Казбека. И продолжает: – Существует также мнение о том, что фамилия Четмыша не была дана ему князем, а являлась его настоящей, полученной при рождении.

Эти события относятся к шестидесятым годам позапрошлого столетия. Род Ахеджаков – древний, известен с середины XIX века. По версии моей тёти Дарихан Кадырбечевны Женетль, „в архивах сохранились документы, из которых известна история княжеского рода Ахеджаков. Четмыш Ахеджак (один из трёх сыновей Пшекуя Ахеджака, жившего в местах близ Майкопа, где сегодня стоит село Великовечное) с разрешения старейшин переселился в аул Псейтук, здесь ему выделили землю. Было это после окончания Кавказской войны, в 60-х годах XIX века. Получается, что мы, Ахеджаки, продолжаем род Четмыша через его сыновей и внуков – Балкыша, Исмаила (деда Мурата Казбековича) и Махмуда (моего деда)“. К сожалению, этих архивных документов я не смог найти.