Чтение онлайн

— Катька, вспомни, что Ксения про меня говорила?

— Что ты сделана из хорошего материала.

Для Аси не секрет, чьи слова повторяла Ксения, но для всего мира — секрет! Одна Ася владеет тайной двух взрослых людей… Подчеркнуто безразличным тоном девочка осведомляется:

— Ей только одна Татьяна Филипповна писала?

Улыбка вновь шевелит губы все знающей и все понимающей Кати.

— Всякое получала… на свою голову.

Ася довольна. Милая, милая Ксения!.. Вот она подошла к Варе. Сразу видно, что к Варе, а не к некой гражданке Шишкиной. Рассматривает Варины книжки и вовсе не пожимает плечами. А Варька скорей всего выкладывает Ксении свою последнюю мечту. Она собирается на рабфак, на рабочий факультет, где даже малограмотного человека, как разъясняли на фабрике, могут обучить самым высшим наукам…

Ксения добирается и до Аси.

— Дай хоть взглянуть на тебя. Ты, я слышала, по важному делу идешь?

— Ага! — Ася знает, что у нее сейчас вид, словно у глупого теленка, но ничего поделать со своим видом не может…

Колонисты двинулись к дому, на бульваре остались Ася, Федя и Варя.

— Так что же у вас за важное дело? — спрашивает Варя.

Ася начинает рассказывать.

Феде остается лишь удивляться. Непонятна ему эта Аська! То увиливала, идти не желала, а теперь вдруг взвилась. Оказывается, у нее в Наркомпросе куча важных дел! Она надеется освободить директора от посторонних лекций и дать ему возможность воспитывать детей; она собирается создать Татьяне Филипповне нормальные условия для работы. И еще думает выпросить каждому по учебнику, а для всех волшебный фонарь… Что ее эдак пришпорило?

Варя удивляется себе. Долго ли будет так продолжаться? Всякий раз, как она вглядывается в эту девчонку, в этого тощенького цыганенка, она не может не видеть рядом другое лицо. Ведь и улыбкой они схожи, своей немного растерянной, милой улыбкой… Одно остается: чтобы Ася вдруг молвила: «Вот какая штука».

Ася подхватывает на лету желтый скрюченный лист и, желая показать, что тема разговора исчерпана, говорит:

— Вот какая штука.

Варя потрясена. Сбываются же помышления! Прежде чем распрощаться, Варя не то шутя, не то серьезно обращается к Асе:

— Выпросила бы ты заодно и мне удачи.

Слово «счастье» она не решается произнести.

В здании на углу Остоженки и Крымской площади, в том здании, к которому судьба привела Асю в третий раз в жизни, Надежды Константиновны не было. Сидящая внизу у вешалки женщина выпроводила ребят за порог:

— Штатный ищите. Туда, в купеческие хоромы, весь культпросвет проводили.

В Штатном переулке, в «хоромах», окруженных садиком, оказалось полным-полно народу. Работники внешкольного образования, или, как их вскоре стали называть, «политпросветчики», заполнили комнаты и коридоры, заняли все скамьи и подоконники.

Все требовали к себе внимания: День пропаганды нельзя было встретить с пустыми руками. Кто добивался брошюр, кто плакатов, кто лектора, кто требовал целую концертную бригаду. У одного из столиков шла шумная регистрация приезжих, собравшихся на какое-то совещание.

Федя пошел на разведку. Вернувшись, шепнул:

— Дома она. Обедает.

— Вот видишь… Ее и нет! — обрадовалась Ася.

— Ничего ты не поняла.

Федя заговорщицки склонился к Асе и выложил план, согласно которому они вдвоем подстерегут — он выразился «перехватят» — жену Ленина. Так и сказал: жену Ленина. С солидным мужским одобрением Федя добавил:

— Ездит, чтобы одному ему не скучно было щи хлебать.

В Асином неуемном воображении возникли две тарелки «туманных» щей, две простые глубокие тарелки. О чем же за сегодняшним обедом Ленин беседует со своей женой? Разумеется, о Дне пропаганды…

Однако Федя не дает поразмыслить. Ему лишь бы командовать:

— Значит, я в переулок, а ты дожидаешься знака! Ладно, сиди, сиди, коли такая квелая. Главное, после не сплошай, не упусти чего в разговоре.

Ничего не упустить в разговоре с Крупской (если и вправду такой разговор возможен) значило суметь быстро выложить все, что сейчас держишь в памяти.

Прежде всего «комиссары», которых так ловко провела администрация здравницы. А казаченковский буфет, коему положено дожидаться возвращения белогвардейцев? Да! Не забыть еще попросить волшебный фонарь!

…Ой, Федя высунулся в калитку, сделал страшное лицо и скрылся. Надо бежать к нему.

В переулке Ася увидела Надежду Константиновну, захлопывающую дверцу автомобиля. Машина мигом тронулась, — возможно, в Кремле ее дожидался Ленин.

Федя не медлил.

— Простите, товарищ Крупская. Извините за беспокойство! (Поглядели бы детдомовцы, до чего этот Федька умеет быть вежливым!) Вы, товарищ Крупская, просили ее заходить. Вот она… пришла!

Зеленовато-серые выпуклые глаза вопросительно взглянули на Федю, скользнули по Асе и выразили недоумение.

— Вам что-нибудь нужно, дети? — спросила Крупская, сделав шаг к калитке.

Ничего Асе не было нужно. Она смотрела вниз на землю, считая, что ей бы лучше всего немедленно провалиться. Если бы Надежда Константиновна знала, как Ася дорожит уважением Феди, хотя и ссорится с ним двадцать раз на дню!..

Неужели не вспомнит? Но ведь тогда на обратном пути из Наркомпроса Татьяна Филипповна удивлялась памяти Крупской. Глотнув воздуха, Ася решается заговорить:

— Я зимой в капоре была, в коричневом… Я еще в форточку высунулась… И вы велели, если невмоготу…

Было неясно, узнала ли Крупская Асю после стольких примет, но, перестав поглядывать на калитку, она спросила:

— Так что у вас за дело?

— Детдомовские мы, — басом ответил Федя. — Мы насчет капитализма.

Обнаружив, каким несчастным и пискливым может быть Асин голос, Федя, что называется, дал ей отставку и стал все выкладывать сам. Асе выпала роль свидетеля. Федя иногда кивал на нее:

— Сама видела, своими глазами.

Эти всевидящие Асины глаза разгораются с каждым Фединым словом. Ох, и ловко он расписывает заведение Казаченковых! Ася наконец не выдерживает:

— Они настоящие буржуи, если хотите знать! Они хитрые. Такие хитрые!..

Крупская вдруг рассмеялась.

Дети опешили.

— Значит, хитрые? — весело переспросила Надежда Константиновна. — А мне казалось, это большевики хитрющие.

«Узнала», — мелькнуло у Аси, и она тоже стала смеяться.

Но Федя не пожелал даже улыбнуться, а глянул на Асю так, словно сказал: «Хвастать хвастала, а кое-что утаила». Но развеселившаяся Ася только рукой махнула.

— Дом имени Карла и Розы? — медленно выговорила Надежда Константиновна, став серьезной. — Он, как я вижу, достоин своего имени.

Федя тем временем вытащил из-за ремешка синей косоворотки номер «Правды» и вновь заговорил о комиссии, которая все проморгала, о том, что надо кончать с безобразиями.

Надежда Константиновна мягким жестом остановила мальчика:

— Спасибо, голубчик, только все уже сделано. «Старушенции», как ты их величаешь, отлично разобрались. Больше Казаченковы никого не обманывают… Видишь, даже до меня дошло, хотя я ребятами не занимаюсь.