Дом из кожи
Шрифт:
Я любила отчима. Никаких сомнений. Когда я была маленькой, я любила всё, что касалось его . Отец для девочки (в моем случае, приёмный отец) – это её первая любовь и всех своих мужчин она будет сравнивать с ним. Он был полицейским. Когда мне было 10 или 11 лет, его уволили. Тогда я ещё не знала почему. Подслушивая разговоры мамы и тетушки, я узнала, что к чему. Его уволили из-за причастности к порнобизнесу. В детали я не вдавалась. Да и не хотела никогда.
Именно тогда моё представление о нем, как об идеальном отце, разрушилось. Время шло и я продолжала распадаться на части. Раньше он казался приличным человеком. Он всегда был добр с матерью и моим младшим братишкой. Он часто приносил нам подарки, всегда был весел, смеялся. Мы восхищались им. Никто - даже мама - не мог предположить, что за зверь сидит внутри него.
К тринадцати годам моё представление о нём окончательно изменилось. Несмотря на то, что он был самым обычным преступником, я до сих пор в какой-то степени идеализировала его. От старых привычек трудно избавиться. Я никогда не пойму, почему мама продолжала жить с ним, когда стало известно о его связях с порно. Даже, когда она узнала, что в это были вовлечены дети. Наверное, любовь, действительно, слепа.
Лично меня эта история никогда не шокировала. Мне очень хотелось верить, что он исправился. Я ходила за ним на его новую работу , куда он уходил каждый вечер. Но он замечал меня и отрывался, бросая меня одну в плохих районах – ещё тогда это должно было раскрыть мне глаза на его настоящую личность. Мама говорила, что он работает в газете, но никогда не упоминала в какой. Может, она сама в это верила. Не знаю.
Всё открылось н акануне моего четырнадцатилетия .
Он думал, что я ночую у подруги, но, на самом деле, я пряталась и ждала его. Я пошла за ним. Место его работы находилось в здании старого склада недалеко от рынка. По крайней мере, так это здание выглядело снаружи. Я пробралась внутрь и увидела, чем он там занимался. Ничего похожего на редакцию газеты. Да, там были офисы и много людей, сидевших за столами в окружении телефонов. Все эти скудно одетые мужчины и женщины усилили мои подозрения. Большинству мужчин было не больше двадцати. А самая старшая девушка выглядела моей ровесницей.
Я потеряла бдительность и меня заметили .
– Эй, детка, - крикнул мне толстый мужик с похотливым взглядом .
Я испугалась, но по старалась не подавать виду.
– Чего?
– спросила я.
– Ищешь Донни?
– поинтересовался он, откровенно пялясь на меня.
Я ответила утвердительно.
Он положил ладонь мне на задницу и подтолкнул вверх по лестнице. Я притворилась, будто он ласкает меня , но, на самом деле, мне хотелось блевануть. Он оставил меня на лестнице и ушел по своим делам.
Мне стало любопытно и я поднялась наверх.
Ты когда-нибудь бывал на киностудии? Я тоже не была. Я оказалась на секс-фабрике. Там были декорации - пыточные камеры и подземелья - камеры, записывающее оборудование, но студией это не было. Я видела то, чего девочка в моём возрасте видеть не должна. Да, я видела всё. Мне кажется, именно это и разрушило мой разум. Не то, что произошло дальше, а именно это лишило меня невинности.
Я была шокирована. Я чувствовала себя грязной и поломанной. Я помню, как пятилась назад, даже не оглядываясь, куда иду. Злые голоса членов съемочной группы вернули меня к реальности... и какой реальности? Я оказалась на площадке, где снимали БДСМ-фильм. Режиссер и актеры, все смотрели прямо на меня. Меня вытолкнули из кадра и они продолжили съемку. На кровати лежала девочка моего возраста. Её руки были связаны, а ноги широко раздвинуты. Женщина в маске хлестала её кожаными стрингами и тыкала огромным страпоном ей в задницу.
Я выбежала наружу.
Позже, ночью, я слышала, как "отец" вернулся домой. Я боялась, что произойдет самое худшее , и так и случилось . Он прошел в мою комнату и выглядел он так, каким я его раньше никогда не видела.
– Не притворяйся, что спишь, - сказал он.
Я открыла глаза.
– Ты кому-нибудь рассказала о том, что видела?
Я помотала головой. Слова застряли у меня в горле.
– Ты им понравилась, - произнес он.
– Они хотят ещё раз тебя увидеть.
– Я никому не скажу.
– Бизнес есть бизнес.
И, как бы в доказательство своих слов, он изнасиловал меня, когда моя родная мать спала в соседней комнате. Я была девственницей до этого дня. Он насиловал меня почти каждую ночь, несколько недель. Но это не шло ни в какое сравнение с тем, что было дальше.
Я стала звездой.
Твоя Черри.
Муха и Паук.
– Паук? Ты здесь? Нужно поговорить.
Гулливер прислушался. За дверью царила тишина, тяжелая мрачная тишина, которая проникала прямо под кожу.
– Паук?
Трясущимися руками Гулливер открыл дверь и вошел. Несмотря на то, что весь район был полон бездомных и наркоманов, Паук никогда не запирал свой дом. Двери его всегда были открыты для всех, независимо от намерений и наклонностей. Однажды Гулливер спросил, не боится ли он, что его могут убить или ограбить, на что Паук спокойно сообщил:
– Пусть приходят. Выйти отсюда гораздо труднее, чем войти.
Гулливер вошел и в нос ему ударило зловоние. Отвратительно. Раньше ему никогда не доводилось чувствовать подобную вонь. Здесь готовилась какая-то еда, но какая? Он представил суфле из крови и человеческих волос, мясные пироги, вытекающий из кишечника расплавленный сыр и намазанные на хлеб мозги.
Он осмотрелся и никого не нашел. В кино такое бывает, когда кто-то проникает в квартиру, начинает шариться в вещах хозяина и тут он возвращается. Но Гулливер не собирался ничего подобного делать. Он решил уйти.