Дом из кожи
Шрифт:
– Ладно тебе, Лиза, - упрашивал он.
– Расскажи уже.
Но она не могла. Не могла сказать ему всей правды. Её пугала мысль, что он бросит её. Без друзей, без поддержки ей в этом городе не выжить. Она будет лгать, мухлевать, обманывать, но одна не останется. Не сейчас. Она его не любила, но готова была убедить себя в обратном.
– Скажи, о чём думаешь?
– спросил он.
– Ни о чём. Так, зависла что-то, - ответила она.
– Сомневаюсь.
Она оставила этот комментарий без внимания.
– Есть что-нибудь новое по делу?
– Одна деталь. Может, даже не связанная.
– Какая?
– Помнишь Сомса? Своего частника? Умер. Задохнулся. Сам или помогли - пока не знаем.
– Господи.
– Это занятно, но не так, как то, что у тебя на уме.
– Нет у меня ничего на уме.
– Боже - он выпустил её из своих объятий, встал, налил себе виски и выпил. Затем ещё раз. Потом вернулся на место. Внезапно зазвонил телефон и Лиза ушла в спальню.
– Что за еблан это может быть?
– донесся до неё голос Фенна.
– Если это Гейнс, меня нет.
– Разумеется, - ответила она.
Она села на кровать, вздохнула и сняла трубку.
– Алло?
Дыхание. Тяжелое, прерывистое.
– Кто это?
– в шею впилась холодная игла страха.
В дверях встал Фенн.
– Меня?
Она помотала головой и он ушел.
– Кто это?
Раздался короткий смешок и она тут же поняла, кто это был. В её голове пронеслась короткая мысль, почему он так долго тянул с началом запугивания.
– Кто это?
– в третий раз спросила она, стараясь не поддаваться страху. Важно было не показать, что она уже знала ответ, что его образ навечно отпечатан в её памяти.
– Ты знаешь, кто, - послышался голос.
– Ты всё время помнила обо мне.
– Эдди...
– Ты верно воспользовалась своими аналитическими способностями, док, - радостно сказал он.
– Ты, ведь, из-за меня приехала в город?
– Эдди, пожалуйста...
– начала она и осеклась, поняв, что находится в комнате не одна. В дверях снова стоял Фенн. Выражение его лица было недовольным, а стакан почти пустым. Он выглядел настороженным, даже, ревнивым. Она поняла, что он не слышал, как она произнесла имя Эдди. Если бы слышал, то немедленно вырвал бы у неё из рук трубку. Нет, он решил, что это любовник, старый или новый, позвонил, начал говорить пошлости, предлагал встретиться где-нибудь.
Она положила трубку на плечо.
– Коллега, - соврала она.
– Из больницы.
Фенн не ответил. Какое-то время он внимательно смотрел на неё, затем ушел. Она слышала, как он снова налил выпить и сел на диван.
– Чего тебе?
– спросила она, насколько можно вежливо. Внутренний голос вопил, чтобы она повесила трубку и всё рассказала Фенну. Ну или, по крайней мере, позвать его дать послушать их разговор. Ничего этого она делать не стала. Она спросила так, будто не знала ответ и ничего не боялась. После встречи с Зеро-старшим, Эдди казался почти безобидным. Она даже почти забыла, что приехала остановить его.
– Ты не одна?
– спросил Эдди.
– Да.
– Зачем ему врать?
– Готов спорить, что это твой дружок-коп.
Она прикусила губу, сожалея, что не бросила трубку. Она убедила себя, что, если Эдди предложит встретиться, всё остальное сделает Фенн. А по правде?
– Зачем ты позвонил?
– Ходит слух, ты меня ищешь.
– Верно, и ты знаешь, зачем.
– Знаю, - тихо сказал Эдди.
– А ты знаешь? Ты сама осознаешь истинные причины своих поисков? Стремишься соблюдать закон и порядок или это что-то личное?
Лизе показалось, будто весь воздух был, внезапно, высосан из её легких. Он был так похож на своего отца. Такой же хитрый, такой же самоуверенный. И такой же чуткий ко всему окружающему.
– Не понимаю, о чём ты.
– Да ну?
Это она здесь психиатр, хорошо обученный врач, а Эдди донимает её вопросами, которые она никак не может прекратить. Он немедленно вломился в её разум, стоило ей лишь на секунду потерять бдительность. И теперь всё повторялось. Так легко, учитывая, что она знала, как он это делал. Лиза подумала, что Альфред Адлер назвал бы Эдди высокоорганизованной мужской индивидуальностью. И очень редкой. Он очень хорошо научился управлять людьми, особенно теми, кто думали, будто управляют им. Она сравнила его с Францем Вальтером, немецким мошенником, который тоже был таким. Этот гад заставил замужнюю женщину заниматься проституцией, а затем убить собственного мужа. Эдди, судя по всему, обладал теми же навыками. Ими обладали немногие, но у него это, явно, наследственное.
– У меня нет времени на игры, Эдди. Скажи, где ты и мы тебе поможем.
– Я рядом, - ответил он.
– И далеко.
– Пожалуйста, Эдди.
– Давай, умоляй, доктор. Придет время, ты будешь меня умолять.
Он повесил трубку и телефон выпал из её руки. Что он имел в виду?
Сама, как считаешь, что он хотел сказать?
– Проблемы?
– в дверях снова появился Фенн.
– Нет, - ответила она трясущимся голосом.
Кажется, он купился на эту ложь. Он уже был пьян и выглядел более беззаботным. Он сел рядом, на край кровати, и глотнул виски, даже не поморщившись.
Из гостиной послышался звук, будто кто-то дергал за дверную ручку.
– Что за херня?
– спросил Фенн.
Он медленно поднялся и вышел. Пойти за ним у Лизы сил не нашлось. Ноги совсем не держали. Она прислушалась, ожидая услышать, как в воздухе свистит нож и впивается в грудь Фенну. Открылась и закрылась дверь.
Фенн вернулся.
– Ничего. Воображение, наверное, разыгралось.
И у меня тоже?– В страхе подумала она.
– Пойду я, пожалуй, - тихо сказал он.
– Ты слишком пьян, чтобы садиться за руль.
– Не настолько, насколько собираюсь, - ответил он.
Прям, как ребенок, подумала она, обиженный мальчишка.
– Останься, - попросила она.
– Хочешь этого?
– Да.
– Она, действительно, этого хотела. Сама мысль о том, что она одна, а где-то рядом... или не рядом, не важно... околачивался Эдди, пугала её. Пусть Фенн останется. Даже, если она его не любила, на одну ночь она могла притвориться, что любит. Это было хоть, что-то. Желание, которое он проявлял к ней до этого, сейчас казалось привлекательным. Секс будет отличным лекарством, которое избавит её от ужасов этой ночи.
– Останься, - ещё раз сказала она. Она развязала ему галстук и расстегнула рубашку. Он поплыл от пьяного восторга, когда она раздела его и взяла член в рот. Он уже был довольно большим и крепким и нуждался лишь в небольших ласках. Она заглотнула его на всю длину, головка уперлась ей в горло и она держала его так, облизывая и слегка покусывая. Он выдохнул и упал на спину.
– Я люблю тебя, - сказал он, когда она встала и стянула блузку.
– Я очень тебя люблю.
Он сказал это так, будто пытался отрицать этот факт. Но она поняла его. Он уважал её, ценил, как личность, но не любил. Не в этом смысле. Ему нравилась её киска, её рот, все её потаённые места, куда он мог сунуть член и кончить. Ей всё это было неважно. Мужчины никогда не были настолько близки к ней, чтобы влюбиться. Всё дело в её внешности. Они оказывались в плену её очарования, восторгались её лицом, глазами. Они восхищались её телом и тем, что она умела делать. Однако настоящая Лиза пряталась на задворках сознания и никому не показывалась. И эта личность, которой требовалась истинная любовь, не получала ничего, кроме безрассудной страсти. Её внешность была её проклятием.