Чтение онлайн

Она улыбается как-то по-новому, от чего у меня мурашки бегут по коже сильнее, чем от её обычного презрения. Это двуличие, ложная дружба. Это выглядит на ней так неправильно, как маска, которую она не может подогнать под себя.

Подавив вздрагивание, я пытаюсь улыбнуться в ответ.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, и натыкаюсь на стену. Мускусная сосна и что-то слегка терпкое, как океан, доносится до меня. Это такой приятный аромат, что я вдыхаю его прежде, чем осознаю, что практически навалилась на Нико, и отступаю назад, прочищая горло.

— Завтра вечером у нас особый гость. Я ожидаю, что ты будешь ужинать с нами, — Иветта раздражённо говорит ему.

Я жду, что он попросит её сказать «пожалуйста», как он это делает со мной. Но он лишь вскидывает бровь и смотрит на неё с презрением.

— Нет.

— Ты обещал, что будешь посещать определенные мероприятия.

Улыбка расплывается по лицу Нико и он пожимает плечами.

— Да, и в контракте указано, что я получаю уведомление за сорок восемь часов.

Я расслабляюсь, испытывая облегчение. Слава Богу, его там не будет. Его взгляд устремляется на меня, и мне хочется съёжиться и спрятаться. Он как будто замечает каждую мою реакцию. Каждое крошечное движение мышц и нервное подёргивание он замечает и сохраняет в памяти.

— Кто придёт? — бесстрастно спрашивает он у Иветты.

— Крёстная мать Синди. Она удивительная женщина. У неё очень интересная жизнь, она тусуется со всеми звёздами.

Взгляд Нико возвращается ко мне.

— Твоя крёстная, да?

Я киваю, глядя на него снизу-вверх, не в силах вырваться из глубокого океанского блюза, удерживающего меня заложницей.

— Я всё-таки присоединюсь к вам. Сообщите мне, во сколько.

Затем он ухмыляется мне и выходит из комнаты. Я сразу понимаю, что он собирается присоединиться к нам только потому, что прочитал мою реакцию и знает, что я не хочу, чтобы он там был.

Боже, какой же он ублюдок.

— Интересно, что я могу приготовить, — размышляю я.

— Ты, и готовить? — в комнату вплывает Айрис, от каждого её шага исходит запах превосходства и горечи. — Ты хочешь отправить нас всех в больницу? — она поднимает одну идеальную бровь. — Ты не очень хорошо готовишь, правда, милая? — Её звонкий смех — сплошная лёгкость и притворное умиление.

Айрис почти ничего не говорит мне, если только не хочет меня опустить. Её слова — это отравленные дротики, замаскированные под маленькие шутки, замечания или наблюдения.

— Мамочка, пожалуйста, попроси этих людей вести себя потише. У меня болит голова, и я не могу ясно мыслить из-за их шума и криков. Они здесь просто невыносимы.

— Я думала, тебе нравится? — говорю я, сразу же жалея, что вступила с ней в разговор.

Эта женщина — чёрная дыра гнева и горечи, и никто не может сравниться с глубиной ненависти, которую она несёт в себе.

— Что это значит? Я никогда не говорила, что мне нравится это, — она протискивается мимо меня.

Обычно я оставляю это без внимания, но в данном случае я отвечаю.

— Тебе нравилась идея всех этих… как ты их называешь? Горячие мужчины? Да, всех этих горячих мужчин в доме.

Айрис поворачивается ко мне, на её лице написано потрясение.

— Уверяю, я этого не говорила.

Я колеблюсь. Она безусловно говорила, но она говорит так уверенно.

— Я бы вспомнила, если бы это было так.

Я пристально смотрю на Айрис.

— Ты действительно это сказала. На кухне. Я была здесь, и Дейзи тоже.

— Нет, ты ошибаешься. Мне неприятно, что они здесь, и я бы так не сказала. Дейзи могла бы, но не я.

Она сумасшедшая или просто холодная лгунья? Но зачем лгать о чём-то столь несущественном?

Покачав головой, я оставляю её и её мать наедине и отправляюсь в своё убежище. В свою комнату.

Я открываю дверь и взвизгиваю.

На моей кровати, развалившись, как будто это его право, лежит Нико. Он читает книгу, которую я оставила открытой ранее. «Доводы рассудка». Мой любимый роман Остин.

— Я пытался это читать, но мне показалось, что они в десяти абзацах говорят то, что в те времена можно было сказать одним предложением. Интересный у тебя выбор, однако.

Я хмурюсь.

— Почему?

— Это всё о простой женщине, которая обнаруживает, что любовь проходит мимо неё, а её отец и сестра отрекаются от неё, или что-то в этом роде? Я пропускал немного. Все это часть «бедная я». А вот тебе подходит. Бедная маленькая Синди видит себя в угнетённой Энн Эллиот.

Я забираю у него книгу.

— Во-первых, твоё краткое изложение сюжета не соответствует действительности. Во-вторых, это совсем не «бедная я», что, в общем-то, понятно, потому что Энн Эллиот — боец, и, в-третьих — я не простая.

Не знаю, почему я говорю последнее. В большинстве случаев я чувствую себя простовато, но Нико меня раздражает, и, похоже, это тот день, когда я в настроении постоять за себя.

— Ну разве это не интересно? — он встаёт и идёт ко мне, не останавливаясь, пока я не упираюсь спиной в дверь. — Ты не простая, я согласен. Ни в малейшей степени. Но у меня всегда складывалось впечатление, что ты считаешь себя таковой. Может быть, у тебя всё-таки есть представление о своей самооценке? Но если это так, то почему ты не отстаиваешь себя и не борешься за то, что тебе принадлежит?

Я толкаю его, чувствуя себя в ловушке из-за его нависшей близости, но он не двигается.

— Не всегда так просто бороться. Иногда ты оказываешься в ловушке, и нет возможности сделать хороший ход.

Нико поднимает мой подбородок, мозолистые пальцы проводят по коже.

— Сражаться всегда просто, tesoro.8

Его пальцы поглаживают мой подбородок и касаются шеи, а затем он обхватывает рукой моё горло, нежно, как будто мы любовники. Он наклоняется ближе.

— Ты должна бороться. Бороться с ними. Бороться со мной. Ты будешь славной, если сделаешь это

— Мне не нужно с тобой бороться, — говорю я, дрожа от его близости и прикосновений. — Ты не сделал мне ничего особенного, кроме того, что испортил мебель.

— Пока.

Эти слова — угроза и обещание, и они заставляют меня дрожать.

Потом он уходит, оставляя меня с учащённым дыханием и бьющимся сильнее сердцем, и за ним тянется аромат мускуса, сосны и солёного, терпкого океанского воздуха.