Чтение онлайн

Но Энн ошибалась. У капитана Джима было нечто большее, чем кот. У него были воспоминания.

«Я собираюсь выйти на берег сегодня вечером», — сказала Энн сама себе, так как Гилберт уехал в гавань по вызову. Энн была достаточно самостоятельна, как и все, кого воспитывала Марилла Кетберг. Энн могла прогуляться по берегу, не спрашивая разрешения у Гилберта. Ее прогулки всегда проходили очень приятно. Иногда они гуляли вместе с Гилбертом, иногда с капитаном Джимом, а иногда Энн гуляла одна, предаваясь новым мечтам, наедине с мыслями, которые наполняли ее жизнь радужными цветами. Она любила туманную гавань, таинственный величавый берег, серебряные дюны, над которыми носился ветер. Но больше всего ей нравились скалы с утесами и пещерами, усыпанными громадным количеством камешков, и небольшие бухты с крупной галькой по берегам. На такой берег она и пришла в тот вечер.

Недавно здесь был осенний шторм с сильным дождем и шквальным ветром. Он продолжался три дня. Высокие волны разбивались о скалы, струи морской воды взбивали белую пену, которую ветер выносил на берег. Но шторм прошел, ветер затих, перестал идти дождь, и лишь пенистые волны все еще не ослабляли своего упорного натиска на скалы.

— Ах, такие моменты стоят целых недель штормов, — воскликнула восхищенная Энн, бросив взгляд с вершины скалы, где она стояла, на метавшиеся внизу волны. Потом она осторожно слезла вниз на берег и ступила на маленькую песчаную дорожку. Там она оказалась скрытой от окружающего мира скалами с одной стороны и небом и морем — с другой.

— Мне хочется петь и танцевать! — закричала она. — Здесь меня никто не увидит, кроме морских чаек. Но им нет до этого никакого дела. Я могу сходить с ума и делать все, что мне захочется.

Она подхватила свою юбку и запрыгала вдоль узкой полоски песчаника. До ее ног добегали волны, оставляя белую пену. Подпрыгивая, кружась и смеясь, как ребенок, она достигла небольшого мыса, что лежал на восточной части берега. Вдруг она остановилась, как вкопанная, и густо покраснела. Все это время она, оказывается, была не одна. Ее видели танцующей и смеющейся.

На камнях, недалеко от Энн, сидела девушка с золотыми волосами, с глазами цвета моря. На нее падали тени от скал. Девушка смотрела прямо на Энн со странным выражением на лице: частично с удивлением, частично с симпатией и даже с завистью. Голова ее была непокрыта. Ее чудесные волосы, даже более чудесные и густые, чем извивающиеся змеи на голове Горгоны, были уложены и подвязаны алой лентой. На ней было платье из какого-то темного материала, очень добротно сделанного. Ее талию подпоясывал широкий пояс из красного шелка. Ее руки, которыми она обхватывала колени, были темными и покрыты от работы мозолями. Но на шее и щеках кожа была белой как крем. Сквозь низко висящие на западном склоне неба облака пробился луч заходящего солнца. Этот луч упал на волосы девушки. На какое-то мгновение она стала живым олицетворением моря, его таинственности, волнения и очарования.

— Вы… вы, должно быть, подумали, что я сумасшедшая, — пролепетала Энн, пытаясь взять себя в руки. Со всем достоинством, присущим замужней женщине, Энн попыталась загладить случившееся. Как неприятно, что ее увидели!

— Нет, — сказала девушка. — Я не приняла вас за сумасшедшую.

Больше она ничего не добавила. В ее голосе не было любопытства. Он звучал равнодушно и невыразительно. Ее манера говорить была нерасполагающей. И только благодаря особому выражению глаз, застенчивому, виноватому и в то же время вызывающему Энн отказалась от намерения уйти отсюда. Она присела на камни напротив девушки.

— Вы не хотите представиться? — спросила Энн, улыбаясь. До сих пор ее улыбка всегда завоевывала доверие и дружбу. — Я миссис Блайз, и я живу вон в том маленьком белом доме выше по берегу.

— Я знаю, — ответила девушка. — Я Лесли Мур, миссис Дик Мур, — поправилась она.

От удивления Энн на минуту потеряла дар речи. Она никак не могла уяснить себе, что эта девушка была замужем. Она совсем не была похожа на чью-либо жену. Кроме того, это была ближайшая соседка, которую Энн представляла себе обычной домохозяйкой из Четырех Ветров. Энн никак не могла прийти в себя от неожиданности.

— Значит… значит, вы живете в том сером доме за ручьем? — все еще не веря, проговорила Энн.

— Да. Мне уже давно следовало нанести вам визит, — сказала Лесли Мур. В ее тоне не звучало ни извинения, ни объяснения.

— Мне хотелось бы, чтобы вы зашли к нам, — сказала Энн, немного придя в себя. — Мы ведь ближайшие соседи. Мы просто должны быть друзьями. Единственное, что плохо в Четырех Ветрах, это то, что здесь у нас очень мало соседей. Но все равно здесь прекрасно.

— Вам нравятся Четыре Ветра?

— Нравятся? Я люблю их. Это самое красивое место, которое я когда-либо видела.

— Я мало где бывала, — медленно сказала Лесли Мур. — Но я всегда считала, что здесь очень хорошо. Я тоже люблю это место.

Она говорила все тем же ровным голосом. У Энн было странное ощущение, что эта девочка (она для себя настаивала на слове «девочка») могла разговориться, если захочет.

— Я часто прихожу сюда, — прибавила Лесли.

— Я тоже, — сказала Энн. — Как странно, что мы не встречались здесь прежде.

— Наверное, вы приходите сюда раньше, чем я. Ведь я обычно прихожу сюда поздно, когда уже почти темно. И я люблю приходить на берег только после шторма, каким был этот. Я не люблю, когда море спокойное и тихое. Мне нравится наблюдать борьбу, крушение и слышать шум.

— А я люблю любое море, — заявила Энн. — Море в Четырех Ветрах для меня то же, чем была Аллея влюбленных дома. Сегодня море выглядит таким свободным и неукротимым! Во мне что-то вскипает. Так трудно не дать волю своим чувствам. Вот почему я так дико танцевала, кружась вдоль берега. Я не подозревала, конечно, что кто-нибудь подгладывает за мной. Если бы меня видела мисс Корнелия Брайэнд, она предсказала бы печальное будущее для бедного молодого доктора Блайза.

— Вы знаете мисс Корнелию? — смеясь, спросила Лесли. У нее был неожиданно изысканный смех. Он раздался внезапно, и в нем было что-то от очаровательного смеха младенца. Энн тоже засмеялась.

— О, да. Она несколько раз была в «доме моей мечты».

— «Доме мечты»?

— Это глупое название дали нашему дому мы с Гилбертом. Так мы называем наше жилище между собой. Я просто проговорилась.

— Значит маленький домик мисс Рассел — это дом вашей мечты? — с удивлением сказала Лесли. — У меня тоже один раз был «дом мечты». Это был дворец, прибавила она с насмешкой.

— О, я как-то тоже мечтала о дворце, — сказала Энн. — Я считаю, все девушки мечтают об этом. А потом я поселилась в восьмикомнатном дворце. Все желания моего сердца исполнились, потому что здесь, в этом дворце, живет мой принц. Вы тоже должны иметь дворец, вы такая красивая. Вы должны позволить мне сказать, хотя я уже сказала, я готова взорваться от восхищения. Вы самая красивая девушка, которую я когда-либо видела, миссис Мур.

— Если мы собираемся быть друзьями, то вы должны звать меня просто Лесли, — сказала миссис Мур с сильным чувством.