Чтение онлайн

Дождь все лил.

Стоило человеку постучать в дверь, как она сразу распахнулась, как будто за ней стояли и ждали нас. Я увидела женщину лет шестидесяти, с короткими седыми волосами, завитыми в кругляшки, с круглыми глазками за круглыми стеклами очков.

– Здравствуйте! – воскликнула она сердечно, обнимая меня.

– Здравствуйте, – тихо произнесла я, пораженная столь теплым приемом, и застыла с опущенными руками.

– Что же вы стоите в дверях! Вы промокли до костей. Проходите. Добро пожаловать в дом, дорогая!

Она взяла меня за руку и втянула внутрь. Безмолвный человек шагнул следом. Дверь захлопнулась за нами, отрезая от дождливого мира.

– Меня зовут миссис Пибоди. Марта Пибоди.

Я знала ее имя. Эта женщина написала мне письмо.

– А вас зовут Анна Сноу, да, моя дорогая?

– Верно. Приятно познакомиться.

– Поставьте ваш саквояж здесь, Немой отнесет его в вашу комнату. Немой, возьми у нее шляпку и жакет. Пройдемте в кухню поскорее, и сядьте, вы же валитесь с ног. Новое лицо в нашем доме! Как это замечательно! – освещая мое лицо, она подняла повыше лампу, которую держала в руках. Старая керосиновая лампа. Давно я не видела таких, – Вы очень молоды, дорогая, сколько вам лет?

– Семнадцать.

– Семнадцать! Совсем еще девочка. Вам сложно придется с Колином, дорогая, хоть он и младше вас на девять лет. А Натали, кузине мистера Леонарда, исполнилось двадцать шесть.

Мы прошли в просторную, прогретую за день кухню с мощеным каменной плиткой полом.

– Садитесь здесь, подождите немного, вода для умывания еще недостаточно нагрелась. Хотите черничный пирожок?

– Спасибо, я не голодна.

– Принести вам одеяло? Вы можете простудиться.

– Благодарю, не нужно одеяла. Здесь очень тепло. Вы… вы моя хозяйка? – не выдержав, спросила я.

Она рассмеялась, запрокидывая голову и показывая белые, крепкие зубы.

– Что вы! Я экономка. И кухарка. И прачка. Я, Немой и Грэм Джоб – на нас троих держится этот дом. Мистер Леонард, вот кто ваш хозяин. Да и мастер Колин, – миссис Пибоди вздохнула, – Он капризный и болезненный ребенок. Странный, – добавила она и вдруг воскликнула: – Как хорошо все-таки, что вы приехали! Мне и поговорить здесь не с кем. Как овдовела, так и устроилась сюда. И осталась, не знаю почему. Семь лет прошло… Прежде Лусия составляла мне компанию, но с тех пор как она ушла, в этой кухне поговорить можно разве что с эхом…

Миссис Пибоди еще долго изливала бы на меня свою тоску, но через десять минут вода, к счастью, нагрелась, после чего миссис Пибоди проводила меня, наполовину мертвую, наполовину спящую, в мою комнату. В пути я отметила только скрипучесть лестницы и общую мрачность обстановки. И мелькнула маленькая черно-белая кошка – показалась и спряталась.

– Это очень странный дом, миссис Пибоди, – неожиданно для себя пробормотала я.

– Странный дом? – эхом повторила миссис Пибоди, – И правда: странный дом. За зиму изводят тонны дров, а все равно мы промерзаем до костей. Я и говорю: «Мистер Леонард, а не установить ли нам цивилизованную, современную отопительную систему?». А он мне отвечает: «Стоит ли тревожить дом, Пибоди?». Так и сказал: «Тревожить дом». Ох, еще и трубы шумят. Можно ли жить в таком неуюте? Дома таковы, каковы их хозяева.

Я быстро умылась, не способная даже испытать удовольствие от того, что смыла с себя дорожную грязь, так мне хотелось спать (трубы действительно шумели, и вода из крана, ледяная как смерть, едва текла тоненькой струйкой), легла под холодное одеяло и сразу уснула.

Я проснулась будто от щипка, чувствуя себя не вполне хорошо, но все же достаточно отдохнувшей, чтобы пережить предстоящий день. В первую минуту мне показалось, что еще очень, очень рано, затем я поняла, что сумеречно лишь в комнате, а снаружи наверняка уже давно рассвело.

Так и оказалось. Когда я раздвинула шторы, свет дня ворвался в комнату, позабывшую его за вечность полумрака. Из окна я увидела море. Впервые в жизни. Не совсем такое, каким я представляла его себе. Не искрящеся–синее. Непонятного, темного, холодного цвета. Оно зачаровывало. Увлекало из реальности. Не то чтобы оно понравилось мне, но на какое-то время заставило позабыть обо всем, кроме него. Потом я мотнула головой, как будто вытряхивая из нее образ моря, и осмотрела комнату, в которой мне предстояло жить. Все в ней было синим – и стены, и ковер, и шторы на окне, и кресло, и даже покрывало на кровати. Комната выглядела холодной и необжитой, как будто никто никогда не жил в ней. Мне тоже здесь жить не хотелось…

Сколько часов, интересно, идти до станции?

Глупости.

Я села на кровать и попыталась думать разумно (я всегда говорю себе, когда мне плохо – «подумай об этом еще раз, но подумай разумно»). Я не ребенок. Папа умер. И уже нельзя, как прежде, просто дождаться его возвращения, чтобы все стало хорошо. Я должна сама о себе заботиться. Пусть я молода и неопытна, но раз меня наняли на эту работу, то, значит, посчитали, что я могу с ней справиться. И справлюсь. Я должна отбросить все сомнения раз и навсегда. Где бы я была сейчас, если бы на мое объявление не откликнулись столь неожиданно скоро? Я должна перестать бояться, я вполне в безопасности в этом доме – вдали от папиных кредиторов. Нет никаких предчувствий. Есть моя неуверенность.

Я умылась ледяной водой под протестующее гудение труб, оделась и причесалась. В дверь постучалась миссис Пибоди.

– Так я и знала, что вы уже проснулись, моя дорогая, – сказала она.

– Боюсь, я спала слишком долго, – виновато сказала я.

– Господа просыпаются поздно, так что вы не опаздываете. Мистер Леонард выразил желание, чтобы вы поднялись к завтраку, – она взяла меня за руку, – Не нервничайте.

– «Мистер Леонард» – странное обращение, миссис Пибоди. Стоит ли мне его использовать?

– О, мы давно привыкли. Мистер Леонард вообще большой эксцентрик, вы скоро поймете. В этом доме все не как полагается.

Спустя полчаса миссис Пибоди проводила меня в столовую.

– О чем я вам и говорила, – прокомментировала миссис Пибоди кромешную тьму в коридоре, – Даже электричества нет. Но вы привыкните. Просто всегда берите с собой лампу.

В столовой все уже собрались за длинным, накрытом красной скатертью, столом. Казалось, они очутились здесь неведомым, волшебным образом и в любое мгновенье могут исчезнуть, растаяв в воздухе, как призраки. На меня обрушился приступ мучительной застенчивости. Лучше бы мне провалиться сквозь пол, чем стоять здесь вот так, перед этими людьми, рассматривающими меня…

– Здравствуйте, – очень неуверенно поздоровалась я, на деревянных ногах проходя к столу.

– Здравствуйте, – откликнулся только один человек, поднимаясь со своего места. Улыбнувшись, он обогнул стол и любезно выдвинул мне стул.

– Спасибо, – пролепетала я, внутренне очень злясь на свой робкий голос. Я посмотрела на него и сразу опустила глаза. Лет тридцати на вид, он был высок, строен, даже худощав, у него было красивое бледное лицо с впалыми щеками и короткие темно-русые волосы.