Чтение онлайн

— Напомнила, — словно поясняя, бросил он единственное слово, прежде чем… его язык прохладным прикосновением коснулся ранки от укуса, принося облегчение.

Лизнув место укуса, Тиар немного отстранился, словно в успокаивающем жесте неловко проведя рукой по волосам Санни. Но в отличие от нее мужчина не испытывал и грамма смущения. Дальше просунув одну руку ей под голову, снова ухватил мягкую женскую грудь. И тени сомнения не было в его жесте — эта женщина принадлежала ему без остатка. Вторую ладонь опустил на ее немного занемевшую уже ногу, переброшенную через его колено. Сейчас и Санни почувствовала, что нога ноет от напряжения.

Слегка помассировав внутреннюю сторону бедра, капитан все также молча и невозмутимо переместил ладонь именно туда, где соединялись их тела. Погладив ее подушечками пальцев над самым основанием погруженной в ее лоно набухшей плоти, задумчиво предложил:

– Давай-ка попробуем лечь иначе.

И, прежде чем до Санни в полной мере дошел смысл его слов, подхватил рукой ее занемевшую конечность, едва ли не сам сгибая ее и заставляя женщину прижать и ее к животу, открываясь полностью. Осторожно приподнявшись, мужчина переместился, оказавшись надо ней. При всей осторожности его движений, даже это легчайшее покачивание его плоти отозвалось вспышкой болезненно-томительного спазма удовольствия. Невольно застонав, Санни тут же замолчала смутившись.

— Сейчас, уже почти… — отрывисто и явно напряженно откликнулся он, позволяя ей выпрямить ноги. Теперь они обвивали мужские бедра. Стоило Санни испытать облегчение в занемевших ногах, как ее любовник рывком поменял их местами. Очередная вспышка невыносимо-острейших ощущений глубоко внутри, и Санни оказалась лежащей поверх тела Тиана. — Попробуй уснуть, ты заслужила. Я не ожидал, что ты совсем неопытна. Полное единение в самый первый раз — это сложное испытание.

Голос выдавал беспокойство и заботу. Тиан Рохан, ее первый мужчина, казался ей идеальным во всем. Его стоило ждать!

Тиан сделал бедрами небольшое вращательное движение. Но так осторожно и целенаправленно, что прострела боли не последовало. Наоборот, Санни накрыло ощущением приятной наполненности и чувственного трения. Повернув голову и прижавшись щекой к мужской груди, она тихо прошептала, проявляя искренний интерес:

– —Это надолго?

— Думаю, еще на час, может меньше. Пока твое тело, движимое инстинктами, не выжмет меня до капли. Тебе стало легче?

— Да, — честно призналась Санни.

Обмякнув, ее тело наконец-то расслабилось, за исключением мышц, что, словно не желая отпускать, сжимали мужскую плоть. Волна удовольствия принесла расслабленность, а с ней и приятную истому, навевая сонливость.

— Засыпай, — снова приказал он. — И не тревожься: я о тебе позабочусь.

Веки сами сомкнулись, требуя отдыха. Чувство полного довольства переполняло. Оно предназначалось не Санни. Все это было не для нее. Но сейчас женщина не была способна думать о морали, анализировать. Ее первая ночь с мужчиной случилась. Первая ночь с ним. Она была не как в романах. Не как в девичьих мечтах.

Она былаживой.Она была несравнимолучше.Она быланезабываемой.

Поначалу этот великолепный мужчина был осторожен, как будто боялся напугать Санни. Она же сама — замирала от каждого его прикосновения. Его руки были горячими и сильными. Он провёл пальцами по её спине, по шее, по ключицам, словно и сам никак не мог сдержать тягу касаться ее. Санни застонала тихо, в полусне теснее прижавшись к нему.

Когда их тела сплетались, это не было гневом. Это было — признанием. Не словами. Признанием кровью. Все как положено у юмайцев.

— Теперь… ты моя, — прошептал он. — Навсегда.

Она не ответила. Только сильнее закрыла глаза.

Она дрожала.

Потому что хотела — чтобы это было правдой.

Свет в каюте был мягким, словно имитировал рассвет на далёкой сейчас, родной планете Санни. Всё вокруг дышало тишиной. Даже сам корабль, казалось, затаил дыхание, чтобы не потревожить покой двоих, спящих и переплетенных простынями.

Санни проснулась первой. Секунда — и воспоминания вспыхнули. Тиар Рохан! Его руки. Его губы. Его голос, шепчущий на ухо: «Теперь ты моя…» И их страсть — нескончаемая, всепрощающая и одновременно предательская. Со стороны Санни так точно. Ведь для капитана она — Илия Мур.

Он спал рядом. Лежал на спине, с полуоткрытым ртом и рукой, лежащей поперёк её живота. Его кожа — тёплая, пахла солью и камнем. Волосы растрёпаны. На губе — тонкий след укуса. Её след.

Санни не двигалась. Даже не дышала. Потому что внутри — всё кричало. И больше всего она страшилась, что ее крик вырвется наружу.

Ты соврала. Обманула. Ты не она. Ты – Санни. Не Илия. Ты предала и ее, и себя.

Но онане могла сказать и признаться.Не сейчас. Перед ним — возможно никогда. Санни не искала себе оправданий ни в странном алкоголе с Юмы, ни в обаянии капитана. Оправданий не требовалось — прошедшая ночь стала ее выбором. И ее ответственностью…

Она осторожно выбралась из постели, закутавшись в рубашку капитана. Та пахла чем-то древесным. Мужским. Надела её, подошла к внешнему экрану. Снаружи медленно проплывала станция. Яркие всполохи двигателей, миллионы огней. Тихо. Просторно. Холодно. Выходит, Тиар доставил Санни к первоначальной цели: поддельная Илия Мур сможет участвовать в конференции. Тем лучше: перейдя водораздел, Санни не видела смысла стенать и вести долгие пересуды. Романтичный завтрак для влюбленных? Вместе строить планы на будущее? Смешно. У них нет общего будущего. А значит, лучшим выбором станет покинуть его скорее. Расстаться, вырвав с корнем надежду.

Позади раздалось шевеление.

— Уже утро? Мы прилетели? — пробормотал Тиар, голос его звучал хрипло со сна.

— Похоже на то.

Он сел, закинул ногу на край кровати и потянулся. Поймал взгляд Санни и… улыбнулся очень довольной улыбкой. Многообещающей.

— Ты красивая. Даже в моей рубашке.

Она тоже улыбнулась. Старательной и выверенной улыбкой. Тем труднее это было выполнить, когда в груди всё сжалось. Капитан выглядел таким домашним, взъерошенным и… любимым. Больше всего хотелось отбросить все претензии к самой себе и кинуться в объятия юмайца. Но… вчера это был единственный билет. Билет в иллюзию, что она выдала сама себе. И он обнулился.

Позже они завтракали в капитанской каюте. Еда была простой: питательная каша, обжаренный корень юмайской зелени, чай с горьковатыми цветками.

Он наливал его ей, пододвигал тарелку с кашей и словно случайно прикасался. Вновь и вновь. Смотрел, нет — любовался. И улыбался опять и опять. Говорил — много. О Юме. О скалистых ущельях, где летают крылатые глеи. О своём доме — каменном, с термальной купальней. О сёстрах — больших сумасбродках, но они несомненно подружатся с ней. О том, что у них на Юме растёт один сорт фиалки, привезённой с Земли. Она выжила, адаптировалась, прижилась. Распускается только при свете луны.