Чтение онлайн

Пеннингтон выпрямился.

– Это абсолютная чепуха, дружище! – запротестовал он. – Я и понятия не имел о ваших чувствах! Если вы считаете себя нежеланным гостем…

– Бывают моменты, когда приходится смотреть в лицо правде.

– И вы утверждаете, что…

– Да, утверждаю. Ведь если поразмыслить, какова моя функция в этом доме? – усмехнулся доктор Фортескью. – Выполнять мои обязанности и вести себя прилично. Свои обязанности я выполнял, но вел ли я себя прилично? В данную минуту я в этом сомневаюсь.

Наверно, было без чего-то десять, когда я поднялся со стула. Я выключил свет, кроме маленькой лампочки над умывальником, включил электробритву и воспользовался ею, так как, по-моему, в этом нуждался. А теперь скажите, – он посмотрел на Ника, – когда вы и другие подъехали к дому и вскоре побежали к нему, вы видели свет где-нибудь на втором этаже?

– Не видел нигде, – ответил Ник.

– А вы, мистер Эндерсон?

– Тоже нет.

– Вы и не могли его видеть. Занавеси в моей спальне – и это вам подтвердит мисс Баркли – из плотного светонепроницаемого материала, применявшегося для затемнения во время войны. Пока я брился, я ничего не слышал, да это и понятно – едва ли какой-нибудь звук мог дойти сквозь закрытые окна и плотные портьеры до ушей человека, пользующегося электробритвой, его могло зарегистрировать только мое подсознание. Не знаю, что меня заставило вдруг отложить бритву, выключить лампочку над умывальником, ощупью добраться к западному окну, отодвинуть портьеру и выглянуть наружу.

Напротив западной стены дома, джентльмены, находится большой сад, окруженный высокой тисовой изгородью и разбитый между аллеями с такими же изгородями по бокам. Сад имеет четыре входа, расположенные в соответствии с четырьмя сторонами света. Один из них – вы можете увидеть его, подойдя к любому окну, – находится прямо напротив левого окна библиотеки.

Итак, я посмотрел в окно моей спальни, находящееся над этими окнами, как раз между ними. Еще не совсем стемнело. Между мной и садом тянулась лужайка длиной около шестидесяти футов. И там, джентльмены, я увидел…

– Да? – поторопил его Пеннингтон. – Не останавливайтесь, Нед. Что вы увидели?

– Я увидел фигуру в черной мантии, – ответил доктор Фортескью.

Последовала пауза.

– Не могу дать никакого описания, – продолжал доктор, – тем более что фигура повернулась спиной ко мне. Некто мед ленно двигался в направлении дома и уже приблизился к входу в сад. В этот момент я услышал внизу чей-то голос, который вроде бы крикнул: „Пошли!“

– Верно, – кивнул Ник Баркли. – Мы замешкались, прежде чем побежать за угол дома. Вот я и крикнул. Что дальше, доктор?

– Вы не догадываетесь? Я распахнул окно – оно створчатое и открывается, как маленькая дверь. Окно открылось почти беззвучно – в любом случае вы были слишком заняты. Трое мужчин – вы сами, мистер Эндерсон и наш друг Долиш бежали внизу. Снова послышались голоса, в том числе нашего доброго хозяина, которому следовало бы сделать карьеру на сцене или в кино, и я понял, что не произошло ничего серьезного.

Я закрыл окно, задернул портьеры и включил свет, потом сел и задумался. Вроде бы все было в порядке, но тем не менее… Я выдержал подобающий промежуток времени, хотя минуты тянулись невыносимо долго, а затем спустился узнать, что случилось.

Осталось добавить лишь одно – это касается фигуры в черной мантии, которую я видел у входа в сад. В своем рассказе мистер Баркли подчеркивал, что визитер казался настроенным очень злобно. Я не могу это подтвердить фантазии приносят лишь вред, Я избегаю говорить о своих впечатлениях, которые могут быть неверными. Мне показалось, что, когда вы трое подбежали к окнам библиотеки и мистер Баркли направился к правому окну, фигура в черной мантии подняла руку, словно танцор, делающий триумфальный жест, и метнулась в сад. Это все.

– Если вы спросите меня, – заявил Ник и также поднял руку, словно принося присягу, – то этого вполне достаточно. Может быть, вы не склонны к фантазиям, доктор Фортескью, но ваш рассказ превосходен. Ну, тетя Эсси, что вы теперь скажете о приключении дяди Пена?

– Полная чушь, Ники! Я не верю ни единому слову!

– Вы не верите доктору Фортескью?

– Я не верю ничему, что говорит Пен. У нас есть только его слова о том, что кто-то стрелял в него! Очевидно, он выдумал все это, чтобы напугать нас, и сам выстрелил, чтобы сделать историю правдоподобной.

– На это обвинение, – возразил ее брат, – я могу ответить, что моя история никому не кажется правдоподобной – даже мне самому. И откуда взялся холостой патрон? Револьвер был заряжен холостыми, хотя я никогда их не покупал.

– Ты так говоришь. Но откуда нам знать, что так и было. Пожалуйста, выслушайте меня! – взмолилась Эстелл. Она медленно взмахнула банкой с медом, словно дирижируя оркестром. – Я не слишком умна, но вы знаете, что я медиум, и мне кажется, я могу объяснить вам, что произошло. Разумеется, Пен все это выдумал. Но нас всегда ожидает наказание за грехи, не так ли? Пен ничего не видел – он лжет! Он не верит, что духи могут возвращаться из могилы. Но кто-то здесь был и наблюдал за ним. Вы знаете, что доктор Фортескью видел на лужайке?

Доктор в отчаянии массировал лицо.

– Мадам, – сказал он, – я видел кого-то в черной мантии – вот и все. Уже не впервые я слышу эти нелепые разговоры о призраках…

– Вы думаете, что стоите обеими ногами на земле. Но это не совсем так. Вы из тех, кто видит скрытое от других глаз. Вы говорили, что почувствовали холод, верно? Я тоже почувствовала холод, когда увидела призрак старого судьи. И здесь тоже ужасно холодно.

После недолгого колебания Эстелл направилась к правому окну, которое весь вечер было открыто. Хотя ей мешали сумка и банка с медом, она опустила раму, заперла окно и сдвинула занавеси. Потом она повернулась и быстро шагнула к левому окну, где стоял Пеннингтон.

– Пропусти меня, Пен. Я закрою и это окно.

– Нет, не закроешь, Эстелл. Отойди и не трогай окно.

– А если призрак все еще там? Осторожно, Пен! Он и сейчас может появиться и покончить с тобой. Спрашиваю в последний раз: ты дашь мне пройти?

– В последний раз отвечаю: не дам. С нас довольно этой чепухи.

– И ты еще говоришь о чепухе?

– Да. Я не буду безучастно смотреть, как ты, подобно Глендауэру [29] , вызываешь духов из бездны.

– Ты грубый, бесчувственный глупец!

– Но в твоей болтовне, Эстелл, может быть микроскопическое рациональное зерно. Давайте постараемся его отыскать. Что бы здесь ни происходило, корни этого таятся в прошлом.

Несмотря на призыв к логике и разуму, слова Пеннингтона побудили его сестру отбросить всякую сдержанность.

– Прошлое! – истерически закричала Эстелл. – Это все, что тебя интересует, не так ли? Этот дом! Твои книги! Разумеется, когда твоя хорошенькая секретарша не попадается тебе на глаза! Я не сомневаюсь, что она славная девушка, если Дейдри ручается за нее. Но, по-твоему, мы не замечаем, как ты на нее смотришь?