Дом напротив
Шрифт:
– Меня уже заждались…
– Муж? – Сергей, ухватившись за торчавший из под снега пучок прошлогодней травы, вылез на дорогу, подошёл, шапкой стуча себе по коленкам.
– Неважно… Нет, мама. Ей нездоровится.
Сергей внезапно изменился в лице, и в душе у Киры что-то шевельнулось и потеплело от этой трогательной перемены в чужом человеке на её взволнованные слова.
– Извините ещё раз. Может нужна помощь, лекарства, машина у нас…
– Нет-нет, не так всё серьёзно, но спасибо. Я запомню… на будущее…Это мне?
Ей подали стаканчик.
– Ну не знаю, не знаю… Если только знакомства для… А кстати, что пьём, Сергей… э-э… Анатольевич? Трубочки не боитесь?
– Я? Нет!
Из кармана, после невразумительного заклинания, появился весёленький пакетик… с трубочкой.
– Все соки из себя выжимаю, Кира… Александровна!
– Может не стоит, уж так-то…
Они все дружно, совсем по свойски, выпили, разговорились. Появились подробности о жизни в садоводстве «Монте-Роза»: о соседях, урожае, погоде…
– Я сейчас вернусь.
И Кира побежала в дом, чтобы проведать и успокоить маму, но больше успокоиться самой, потому что она слишком разгорячилась в компании малознакомых, но приветливых людей, потому что Новый год продолжается и приносит хорошие вести, потому что она молода и красива…
– А девочка симпатичная. Повезло тебе, Серёга, с соседкой. А если она в маму, то вдвойне. Не теряйся. Клин клином… Пора возвращаться, мы тебя в машине подождём. Как она выйдет, извинись за нас, попрощайся, ну и там…
– Идите вы уже, вот ключи, грейтесь.
Кира вышла и увидела одного Сергея. С удивлением, которого почему-то она не чувствовала и, сдерживая радость, напротив, зарумянившую ей щёки, она спросила:
– А Ваши друзья, где они?
– В машине сидят. А мама, как, Ваша мама?
– Она заснула. Кажется, ей легче. Вы извините, я в дом не пригласила…
– Ничего, это успеется… Всё будет хорошо, не переживайте. И Ваша мама поправится и в гости я напрошусь… Мы теперь соседи, надеюсь, добрые. Давайте обменяемся номерами телефонов, мало ли…
– Конечно, конечно… Ой, мобильник-то мой…
Она опять убежала, но вскоре вернулась с телефоном в руках.
– Диктуйте, Сергей Анатольевич! – Кира начала набирать цифры. – Так… Так… Так… О-па!… Последние – семнадцать?
Ей показалось, что окончание номера выскочило автоматически, а может быть, просто отображение цифр не поспело за быстрыми пальцами… В технике Кира разбиралась слабо.
– Кира… Александровна, – у Сергея не получалось произнести её имя-отчество без паузы, – когда Вы мне позвоните, у меня запомнится Ваш номер. А сейчас до свидания! Поздно уже, а , вернее, рано. Новогодняя ночь кончается.
Уже в машине Сергею пришло сообщение:
« Маме, действительно, легче. Спасибо. Кира»
12
Если бы застёжка-молния на юбке не сломалась во время примерки; если бы нашлась точно такая же того же размера; если бы растерявшейся продавщице и флегматичному бойфренду удалось убедить истеричную девицу в отсутствии у неё лишних килограммов – то, возможно, Кира никогда бы и не узнала от своей подруги Стеллы, до совершеннолетия – Люськи, о существовании под Сестрорецком санатория «Белые ночи». Не услышала бы восторженный рассказ о целебном воздухе соснового леса, о песчаном пляже у прогретого солнцем залива и, главное, о специализированном курсе «Идеальный вес».
– Это сказка! Мы с Вованом жили в двухкомнатном люксе – поверь, мне есть с чем сравнивать – достойно! Питание – ресторан! Вован пять раз в день, – Стелла-Люська вздохнула, – от пуза. У меня – строго спецменю… И что ты думаешь, три кило, как с куста… А бассейн? А спа-релакс? А массаж?.. Какие у мальчика руки! Я там чуть… ну это ладно… Поезжай со своим Федей, отдохни. Для такой барышни, как ты, есть тихая библиотека, вечера романса у камина, ещё что-то… А Федя в бильярд порежется…
Кира загорелась, навела справки… Да, знали партийные бонзы, где и как надо строить для себя уважаемых. И, что удивительно – поднятая когда-то на недосягаемую от простых граждан высоту, планка сервиса, комфорта и профессионализма в этом лечебном заведении, не опустилась и сегодня. Всё стало открыто, всё стало доступно. Но за деньги и деньги немалые. Судя по длине предварительной записи, финансы у населения имелись, и Кире с большим трудом удалось, за несколько месяцев, забронировать номер люкс, с гостиной и спальней, для троих на пять дней во время новогодних каникул. Зимний отдых – это для понимающих.
… Погода испортилась. Только два дня наступившего года были солнечными, правда, ветреными. Ветер носился по городу, сгоняя в кучи мусор новогодней ночи: сгоревшие петарды, хлопушки, проволочки бенгальского огня, конфетти, блёстки, огарки свечей, конфетные фантики, упаковки чёрте от чего, корки мандаринов, пробки от шампанского, водки, сами бутылки, банки энергетиков, и наконец, использованные презервативы. Он с настойчивостью федерального закона тряс и не мог сорвать гирлянды цветных лампочек, протянутых поперёк проспектов; трепал городские ёлки, струной вытягивал гигантские ёлочные украшения, проделывая тоже самое с нервами сотрудников МЧС. А на третий стало ещё хуже. Зима, словно одумалась, решила взять своё: резко упало атмосферное давление, откуда-то нагнало плотные тучи, повалил снег. Всё это, в сочетании с пребывающими в праздном безделии, коммунальными службами привело к очередному кошмару: во дворах и на улицах, на площадях и в парках , на набережных и мостах столичного северного города, несчастные прохожие месили своей несчастной обувью серую вязкую массу из снега и новогодней мишуры. Проносящиеся машины, фонтанами мерзкой жижы из под своих колёс заставляли людей испуганно жаться к водосточным трубам, и безжалостно окатывали ею беспомощных припаркованных собратьев. То-то радость владельцам!
Но падающий снег был ещё чистым и белым, и совершенно не догадывался, что ожидает его там, внизу… Так порой и люди, живут в счастливом неведении, улыбаются, строят планы, не зная, что несчастье уже произошло, и только ждёт оно самый неудобный момент, чтобы стать явным…
… Отъезд в санаторий должен был состояться завтра, ранним утром. А сегодня весь день был посвящён сборам. Женские и детские вещи, ещё не упакованные в раскрытый чемодан и дорожную сумку, стопками лежали на столе, диване и стульях; в ожидании своей участи, они висели на вешалках, зацепленных за створки шкафа, за ручку двери, за спинки тех же стульев. Отобранная обувь была выстроена в шеренгу, а пустые коробки и крышки к ним разлетелись по всей комнате, ставшую напоминать торговую лавку на вещевом рынке.
Что взять с собой и что носить, для женщины, как ошибочно думают мужчины, не проблема – взять нужно всё, а носить что-нибудь другое.
– Мама, ты мой паспорт не видела?– Кира вытряхнула содержимое своей сумочки на стол.– Куда я его дела?
– А ты в шкатулке… ну для документов которая, смотрела? – Наталия отложила в сторону, недовольно пыхнувший паром, утюг и направилась к книжному шкафу, за стеклом которого стояла резная деревянная шкатулка, привет из 80-тых, давно используемая в семье для хранения документов небольшого формата.
– Смотрела. Там только твой да папин, – голос Киры звучал рассеяно.
– Я проверю.
Действительно, в шкатулке с кипой каких-то дипломов, аттестатов, удостоверений лежали два паспорта: её и Александра.
– Да. Здесь нет.
Наталия вернула шкатулку обратно на полку, закрыла дверцу и хотела было отойти, как вдруг, что-то вспомнив, снова распахнула её и извлекла из шкатулки паспорт мужа.
– Что? Нашла?
– Нет, не то… Не то… – Наталия с задумчивым удивлением смотрела на красную книжицу: это был общегражданский паспорт, а не… заграничный.