Чтение онлайн

– … был риск попасть под анфиладный огонь! – с жаром сообщил Артем.

– Что такое анфиладный огонь? – спросила она.

Он чуть замер, потом широко улыбнулся, что было странно для этого разговора.

– Знаете, оказывается, я уже давно не слышал вопросы от взрослых людей. Взрослые почему-то боятся признать, что чего-то не знают. Вы заметили? Мы сидим с умными лицами и киваем, даже если понятия не имеем, о чем речь.

– Мне так нельзя, – нахмурилась Катя. – Мне надо понимать, о чем вы говорите, иначе, что ж я за психолог такой? Так что это за особый огонь?

– Боковой, если по-простому. Очень опасный, почти всегда неожиданный…

Артем продолжил рассказ, а Катя сделала в блокноте заметку, посмотреть подробнее слово «анфиладный».

У кабинета по оформлению страховок никого не было. Катя постучалась и открыла дверь. В комнате со старой еще советской кажется мебелью и классической бухгалтерской геранью, за столом сидела женщина средних лет, рыжая от хны и печальная от каких-то не связанных с хной событий.

Катя про себя отметила, что из этой тетки получился бы отличный клиент. Тут психологических проблем – вагон и маленькая тележка с геранью. Но вслух сказала:

– Здравствуйте. Мне страховку оформить.

– Присаживайтесь, – уныло пригласила женщина, не любящая свою работу. – Давайте паспорт, водительское…

Она полезла в компьютер, вбила данные, из принтера выплыл экземпляр договора. Протянула Кате на ознакомление.

– Ого себе сумма! В этом году безбожные цены!

– У вас был страховой случай, – сказала агент. – Сами понимаете, мы рискуем деньгами…

– Ага. Моими, – вздохнула Катерина. – В прошлом году была десятка, а сейчас – почти в два раза больше!

У Кати были деньги. Но они были отложены на пальто, и выбирать между пальто и страховкой – страсть как не хотелось…

Агентша вдруг оживилась, словно что-то вспомнила.

– У нас действует акция: страховка достанется вам совершенно бесплатно, если вы завещаете ваш мозг в Центр исследования мозга. Они нам прислали квоты, и еще осталось.

– А остальная тушка их не интересует?

– Нет. Они же только мозг изучают.

– Ладно. Будет, что хоронить, – хмыкнула Катерина.

Ей представилось довольно забавным, что кто-то будет исследовать ее мозги взамен на страховку. Но отказываться от пальто было безумием, а что там будет с мозгами после смерти – да какая разница! И, потом, когда это еще будет…

– А что они там вообще исследуют? – все же поинтересовалась она. – Болезни какие-то?

Агенша равнодушно покачала головой:

– Много чего. Например, ищут, как сохранить личностные параметры для электронных носителей.

– Переписывают душу? – напрямую спросила Катерина.

– Э-э… тут сложный вопрос. Что есть душа?… и прочее. Но с точки зрения обывателя – да. В кино об этом много историй, а вот в реальности пока нет продвижений особых. Ну и… вот. Как-то так. У них там много задач, это – только одна из них.

– То есть, у меня теоретически появляется шанс на бессмертие?

– Теоретически он есть у каждого, – вздохнула агентша. – Подписывать будете?

– А давайте! Там же сроки не указаны, когда помирать надо?

– Э-э… что?

– Я шучу.

Катерина с легкостью подмахнула договор, размышляя о новом пальто, к которому теперь прибавится и сумочка.

Дальше по плану значилось посещение стоматолога.

Многие ли могут похвастаться любовью к своему стоматологу? И не в романтическом смысле, а в профессионально-человеческом?! Катерина обожала своего дантиста. Если бы людей можно было коллекционировать, Дима занял бы почетное место в этой коллекции, как экземпляр редкий и удивительный.

Машина с новой страховкой вывернула в частный сектор и остановилась возле маленького стоматологического кабинета, у двери которого росли клумбы с пахучими разноцветными флоксами.

Стоматолог Дима был популярен не только и не столько безупречной техникой врачевания зубов, сколько изысканным языком, которым он общался с посетителями и друзьями. Был он всегда чем-то недоволен, что теоретически должно было бы раздражать, но его недовольство облекалось в столь причудливую форму, что практически все прощали Диме его специфический характер.

Кате он был интересен как психологу, и как человеку с зубами.

– Кого там притараканило? А, ты, Катюха. Залетай!

– Привет, Дим.

– Видела, как у меня флоксы благохуярят? – с гордостью спросил он. И не дожидаясь ответа, пожаловался: – Иисусова мамень, что я с ними только не делал, чтобы их от этой гниюхи спасти – я как рыцарь! В противогазе с пшикалками. Один против этой чудовищной сырости! Что твориться! Ад! В Аду – не жарко. Тебе говорили, что в аду жарко? Тебе соврали. Плюнь в глаз каждому, кто это скажет! В Аду – сыро. И гниль, гниль повсюду! Ты знаешь, что август – это месяц стоматологов? Нет? Ну, так я тебе сообщаю! А почему, знаешь? Вот два месяца сырости, потом духота как вдарит, и дожди! И что?

– Что?

– Все гниёт! Зубы гниют. Флюсы. Всякие парадонтиты! Ох, котенок, и не спрашивай. Актер себе в новый год отпуск на утренниках зарабатывает, а стоматолог – в августе. Садись, Катюндель. Я тут все обработал, новым средством, между прочим; потом покажу тебе баночку – ты ошизеешь, какая красивая баночка! Ротик открывай, не бойся. Я только смотрю больно, все остальное я делаю даже приятно. Некоторым приятно. А кто это у нас тут такую красивую пломбу-то поставил? А это Дима у нас такую красивую пломбу поставил! Такая красота и так недорого! Ох, руки у меня золотые. А почему это я сам говорю? А потому что у клиента рот открыт, он сказать не может, вот я и говорю! Ты бы видела, Катюшандель, как тут все красиво! Я просто Рембрандт от стоматологии!

Еще некоторое время «Рембрандт от стоматологии» тыкал, изучал, нахваливал себя и новую зубную пасту, от которой почти не образуется зубной камень. Потом отругал эту же пасту, потому что от нее почти не образуется зубной камень и, что, спрашивается, теперь делать несчастным стоматологам? Особенно честным стоматологам, вот как он, Дима!

Домой Катя ехала с улыбкой.

Обычный день, может предположить читатель. И будет совершенно прав! Возможно, любой день так и остается обычным, если вдруг не узнать про него, что он, например, последний. Последний вообще, или последний, когда возможно что-то, что потом по каким-то причинам совершенно исключено. Если бы Катерина знала, что вот именно эти события и останутся в ее памяти завершающими, изменилось бы что-то? Стала бы она встречаться с подругой? Пошла бы к стоматологу?

Скорее всего – да. И встретилась бы, и пошла бы… Катерина никогда не жалела о том, что делала, просто принимала ситуацию и прикидывала выгоды. Психология стала для нее не профессией, а оправданием образа мышления. И не столько сама психология, сколько выводы, сделанные на основе книг по психологии, на основе анализа чужих характеров и судеб.

Впрочем, об этом она будет думать еще не раз, иногда приходя к выводу, что если знать, что этот день – последний, который ты запомнишь, то можно оставить все повседневные дела и рвануть в закат. «В закат» – это условно говоря, конечно. В некоторых случаях «закат» – это дорогой ресторан на самом высоком здании города, иногда – это целый день провести в спа и на прочих приятных процедурах, а случалось, в качестве «заката» выступал день, проведенный за просмотром любимых сериалов. У Катерины так и не сложилось единой версии по поводу того, что считать наилучшим вариантом последнего воспоминания.