Чтение онлайн

Чтобы хоть как-то зарабатывать, подростки и молодёжь могут устроиться в Нижнем либо в «Игорный дом», либо в Дом терпимости. И там, и там работка далеко не самая приятная, и целиком и полностью завязана на людских пороках.

Азартные игры и проституция запрещены в Среднем слое и порицаются в Верхнем, но Нижний — это совершенно иной разговор. Любители острых ощущений безо всякого зазрения совести спускаются вниз, где они ни в коей мере не связаны нормами морали. Конечно, если у тебя есть деньги и имя, то для тебя найдётся развлечение везде: Смит знал немало членов Директората, которые и у себя в Верхнем прекрасно проводят время, но основной массе это всё же не по карману. Вот потому-то сластолюбцы да любители поискать снисхождения у Фортуны и текут в катакомбы рекой. Их деньги, соответственно, тоже, а значит работа у местных крыс не переводятся. Другое дело, что хоть вышибалы, хоть юные ночные бабочки — это расходный материал, срок жизни которых весьма короток. Устроиться на работу в Среднем было бы куда надёжнее, вот только кто ж возьмёт туда отщепенца!

Итак, без родителей судьба малявки была почти предрешена, и видимо Кевин об этом догадался. Но где его жажда жизни, чёрт побери? Почему он в первую очередь заботится не о себе?

— Без сестры я никуда с вами не пойду, — твёрдо заявил мальчишка, ещё и подхватывая малышку на руки. — Либо вы берёте нас обоих, либо никого.

— Эй, парень, — Смит даже вскидывает ладони. — Но как я могу пойти против правил?

— Что же вы, в таком случае, за руководитель такой? — хмыкает Кевин, и у мужчины буквально заходили желваки. Прошаренный засранец!

— Ну тогда и оставайся здесь. Подохните с голоду оба, и будешь жалеть, что упустил возможность нормально пожить.

— Даже если буду, то вам-то какое дело? — невозмутимо отвечает мальчишка. — Я знать не знаю, где этот ваш интернат, поэтому даже приползти туда не смогу, чтобы упрашивать вас забрать меня. Вы ведь на это намекаете?

Честно, если бы Джон не был так зол, то обязательно восхитился в голос. Мальчишка же явно домашний, но даже опытные попрошайки-беспризорники не всегда настолько сообразительны.

— Думаю, я нужен вам даже больше, чем вы мне.

А если бы не был так восхищён, попросту плюнул и ушёл по своим делам. Но пацан был даже не самородком, а бриллиантом, пока что плохо огранённым. У него были и потенциал, и сообразительность, и сила. И что-то ещё, что требовало более детального рассмотрения. А девчонка… Ладно, главное — забрать мальца себе. Дети же имеют свойство болеть и умирать. Ну или выходить за территорию и пропадать там без вести.

— Хорошо, по рукам, — кивает наконец Смит. — Бери свою сестрёнку и топай за мной.

Он протягивает ладонь вперёд, и Кевин, буквально чуть-чуть поколебавшись, стучит по ней в традиционном приветственном жесте.

«Дом» — это не то, что ты можешь обнаружить сходу. Его как следует спрятали на самом видном месте, потому что ну кто будет заглядывать в почти разрушенные катакомбы? Вот разве что совсем нищие отщепенцы, да те, кому даже их захудалая жизнь не дорога. Однако если знаешь, на какие камни наступать, то путь окажется и не опасным вовсе, а пару километров спустя ты уткнёшься в дом. Нет, не так — в «Дом».

Здание состояло из двух частей, но с торца можно разглядеть только одну. Это был так называемый детский корпус, и именно сюда господин Смит и привёл Кевина, так и продолжавшего держать на руках маленькую Эмилию.

Пожалуй, интернат — наиболее правильное определение для подобного места. А ещё можно было бы назвать его казармами, потому что принимали пищу дети в одном общем помещении, а спали в соседнем, где кровати просто стояли в рядах одна за другой. Но и еда, и место для сна присутствовали, а что ещё нужно для счастья маленьким сироткам?

Детский корпус «Дома» представлял собой учебное заведение, и дети получали образование согласно своей программе и навыкам. Обязательными для посещений являлись базовый уровень грамоты и счёта, а дальше педагоги делали упор на различные дисциплины в зависимости от способностей ученика. Кто-то углублённо изучал риторику, а кому-то предлагалось решать математические задачки и составлять графики. Сильные и выносливые ребята тренировались в спортивном зале, а меткие — в тирах. Детей, имеющих способности к врачемагии было крайне мало, но здесь их особо и не дёргали — чем меньше возраст, тем сложнее даётся процесс понятия принципов излечения болезней. Зато техников муштровали по полной программе, и господин Кент то и дело проходил между столами, держа в руках металлическую указку да покрикивая на юных бездарей, чтобы не вздумали ломать с трудом подобранные по катакомбам платы. Любому находилось здесь применение, потому что иначе тебе попросту не место в «Доме». Нахлебников не любят нигде, и если так ни в чём не преуспел, то можно вылететь из стен заведения довольно быстро.

Основным контингентом внешней части «Дома» являлись дети возраста от десяти до четырнадцати лет. Согласно официальным данным, перешедших такой рубеж переводили во взрослый корпус, где они оттачивали свои навыки, становясь высококлассными и более узкими специалистами. Но это всё для «малышни» было пока что тайной, а задавать лишние вопросы строго запрещалось. Кормят, и за то скажите спасибо. И маленькие крысята действительно благодарили, стараясь прилежно учиться. Какими бы трудными не были экзамены, какой пресной ни казалась еда, а постель — жёсткой, но там, в большом мире Нижнего слоя, у них бы не имелось вообще ничего.

Сразу после возвращения Джон Смит передал свою находку первому попавшемуся преподавателю, которым и оказался господин Кент. Он просто перекинулся с ним несколькими фразами и скрылся в направлении своего кабинета, словно потерял к детям всякий интерес.

Высокий тощий мужчина сорока лет окинул брата и сестру строгим, почти брезгливым взглядом и велел идти за собой.

— Не драться, не кричать, ничего не воровать, — выговаривал он, проходя мимо ещё пустой столовой и даже не обращал внимание, поспевает мальчик за ним или нет. — Будете нарушать дисциплину — пинком под зад вылетите из «Дома». Ясно?

— Да, господин, — ответил Кевин, стараясь не показывать свою одышку слишком явно. Мальчик плохо помнил, когда вообще в последний раз ел, а ведь ему ещё и приходилось нести на руках сестру.

— На малявку паёк не положен, будешь кормить из своей тарелки, — продолжил учитель, даже не обратив внимание, что говорит о ребёнке, словно о зверушке. — Но кровать ей скорее всего выделим.

— Спасибо, господин.

Несмотря на то, что семья у них была хотя и бедная, но любящая, общаться с посторонними Кевину также приходилось. Благодарить и не выводить из себя — такие принципы общения со взрослыми мальчик усвоил уже давным-давно.

— Сейчас отправлю вас к госпоже Вазайски, а потом приходите на ужин.

С этими словами господин Кент остановился у одной из дверей, ещё раз окинул парочку взглядом, а после развернулся на каблуках, более не затрудняя себя какими-то условностями. Теперь эти дети — не его проблема.

Кевин наконец опустил Эми на пол, но крепко взял за руку.

— Не бойся, сестрёнка, — проговорил он, стараясь быть ласковым. — Всё будет хорошо. И слышала, нас обещали покормить ужином!

Малышка не ответила, только потёрлась носиком о ладонь брата. Тот же сперва потрепал девочку по волосам, а после шумно выдохнул и осторожно постучал в дверь.