Чтение онлайн

– Вот еще! – крикнула Клер, роняя на пол клатч. – Олаф, подними!

Не успел клатч оказаться в руках хозяйки, как она стала вытирать с него пыль кружевным платочком, который она предварительно достала из кармана кофточки.

– В гроб меня загнать все хотите. Я же не слепая. И полки, и куклы – уродливые, – твердила она, ни на кого не обращая внимания.

Пара, пришедшая раньше, только недоуменно переглянулась.

Дверь распахнулась, и, неся с собой сырость и холод, в торговый зал вошла еще одна пара.

– Если бы не визитка и назначенное время, можно было бы и не приходить, это точно здесь? Ты хоть сегодня пропустила одну из своих ненормальных тренировок, как ты ею пожертвовала? – смеясь спросил мужчина средних лет, похожий на байкера в своей кожаной одежде, свою партнершу, не выделяющуюся ничем примечательны, разве что осанкой – рудимента военной выправки. – Что ж, поразвлечься можно, ты ведь ничего так и не заплатила?

– Заплачу сегодня, если увижу толк, – проворчала тетка сквозь зубы. – Если ничего не начнет меняться прямо сейчас, можешь катиться к своим спонсоршам.

– Эй, полегче на поворотах! Не зачем так орать!!!! – прервала ее краснопальточная, чей голос раскатился по пустому помещению убойной звуковой волной. – Вы здесь не одни.

Глаза всех присутствующих уставились прямо на нее.

– Чего это вы все? – выпучила в ответ гляделки краснопальточная. – Я только решила узнать, который час. Уже восемь?

– Без десяти, – ответила девушка, посмотрев на панель iPod, который она достала из наплечной холщевой сумки. – Я читала, что этот психолог начинает сеансы только тогда, когда собираются все, кому назначено.

– Вот как, а если нет? – усомнился байкер. – Все отменяется или ждем, пока все не придут?

– Твоя недисциплинированность меня раздражает, – зашипела ему на ухо спутница. – После сеанса, Петер, выбирай: либо разбегаемся, либо будешь делать по-моему.

В ответ последовал удар наотмашь. Впрочем, остальным разве не было все равно?

– Помешалась от ревности, – процедил байкер сквозь зубы.

Но и его голос прозвучал в этом помещении на полную мощность, заглушив дребезжание звонка: дверь снова открыли.

На пороге появилась тетка, волокущая упирающегося и орущего ребенка. Оказавшись внутри, отпрыск зашелся от истерики таким криком, что присутствующим пришлось зажать уши, а заботливой мамочке вытащить из сумки соску-кляп и заткнуть рот неугомонному чаду.

– Вот так-то лучше, – улыбнулась она и помахала всем рукой. – Всем приветики.

Но тут же оказалась отброшенной в сторону теткой в очках и с растрепанной прической, которая ворвалась в дом, словно фурия.

– Я не опоздала? – задыхаясь спросила она. – Сеанс не начался?

И нечаянно размахнувшись пакетом из супермаркета, разбила что-то стеклянное.

– Ой, дико извиняюсь, это у меня стресс! – глупо улыбнулась тетка. – Меня сегодня уволили, а до меня дошло только что. А что это все к врачу, тут очередь? Вроде бы по записи мне на восемь. Но я лучше поеду отдыхать.

Она повернулась к двери, ухватилась за дверную ручку и дико завопила:

– У меня клаустрофобия! Откройте! Замок заело!

Все уставились на нее, как на ненормальную. Уразумев, что эффект – нулевой, тетка медленно поплелась прочь от двери, и расстроенно заявила:

– А замок-таки заело.

– Не без чужой помощи, – раздался хриплый голос из тени. – Нужно было так сильно не хлопать дверью и не размахивать пакетами как полоумная.

Гудеж, состоящий из взаимных обвинений, умер.

Все устремили взгляды в темноту, откуда исходил голос – знакомый и в то же время казавшийся резким из-за интонаций и слов.

– Ну, что застряли, как растерянные вороны? – прошамкал пропитый голос. – Восемь? Топайте ко мне наверх.

– Наверное, методика шоковой терапии, – прошептала очкоглазая, но никто на нее не обратил внимания.

Спотыкаясь об крутые ступеньки и стараясь не проронить ни звука, – тишина была такая, что даже самый слабый шорох казался раскатом грома, – толпа поднялась на второй этаж, полностью утонувший во тьме.

Только из одной полуоткрытой двери пробивалось неровное свечение – как от свечей или от старой масляной лампы под стеклянным колпаком.

По-видимому, нужно было идти в ту комнату.

Крадучись по одному, озираясь по сторонам, клиенты входили в комнату, где не было ничего, кроме обшарпанных стен, покрытых трещинами, и полуразрушенного паркетного пола. С потолка свисали провода. Посреди комнаты, в дыре между деревянными панелями горела ржавая керосиновая лампа. Другого освещения не было.

Собравшиеся, столпились стадом возле лампы, недоуменно глядя друг на друга: уж очень все это мало походило на классические сеансы групповой терапии.

– Ну, и как все это называется? – наконец, задал вопрос Олаф, почесав кончик своего приплюснутого носа. – Где этот терапевт и его сеанс?

– Наверное, это какая-то новая неизвестная методика, – предположила очкастая.

– Тебя забыли спросить. И дураку понятно, что здесь делать нечего, – проворчала тетка с ребенком. – Как хотите, а я ухожу: у бебика дополнительные по балету.

Она поволокла детеныша к выходу, но не успела она подойти ближе, как споткнулась об дыру в паркете и растянулась на полу, чуть не задавив детеныша.

– Т-там тень, – пробормотала она – Тень приближается.

– Глупой тетке много чего покажется, но она права – нужно уходить, никакого толку – только деньги выбросили, – мрачно произнес спутник очкастой. – Видишь, Гудрун, ты проиграла спор.

В ответ из темного дверного проема полетела пустая бутылка из-под мартини, едва не задев лампу, и грохнулась об пол возле окна.

Все вздрогнули, когда из темноты раздался тот же голос.

– Ну, сошлись? Теперь все сели вокруг лампы. Живо! Сейчас начнем.

Повинуясь команде, пациенты медленно расселись вокруг лампы, чей неверный огонек то ярко вспыхивал, то угасал, грозя оставить их всех в полной темноте. Видимо, в стеклянном колпаке была трещина, через которую проникал воздух.

– Кто здесь у нас? – теперь уже заплетающимся голосом произнес вошедший. – Стайка перепуганных закомплексованных уродов?

В отсветах лампы вид у Лауфейсона был не ахти, но среди аудитории оказались слабонервные.