Чтение онлайн

Дёргаюсь. Изо всех сил пытаюсь вырваться. Ору сиреной и зову на помощь.

В прошлый раз это, кстати, не помогло. Я уже поняла, в такие моменты все обитатели этого детского дома становятся глухими и слепыми, ведь никто не желает вмешиваться в чужие разборки, дабы не обзавестись собственными проблемами.

— Отвалите!

Каким-то чудом случайно удаётся освободить правую руку. Ею и выбиваю из пальцев Катьки проклятый флакон с зелёнкой.

Она морщится. Потому что перед тем как флакон разбивается о плитку, разлетаясь на мелкие осколки, большая часть содержимого брызгает прямо ей в лицо.

Бах!

Звук бьющегося стекла.

Все на секунду замирают. Застывают обездвиженными статуями.

— Кать… — пищит Наташка.

— Сильно испачкалась? — облизывая губу, взволнованно спрашивает та у подруг.

— Сильно, — кивая, испускает шумный выдох Лена.

— Тебе очень идёт, — не могу удержаться от комментария. — Теперь твои прихвостни могут почтительно величать тебя Катя Фантомас!

Громыко, круто развернувшись, бросает взволнованный взгляд в мутное, замызганное зеркало.

В шоке распахнув глаза, пару секунд не моргает, а потом как завопит на всю ивановскую:

— Ах ты скотина!

Снова бросается ко мне, чтобы ударить.

Это больно и неприятно, но в принципе за прошедшие две недели стало уже делом привычным.

— Гр-р-р! Убью! — грозно объявляет, вцепившись в мои волосы.

И звучит это весьма и весьма правдоподобно.

— А ну угомонились! — эхом разносится по помещению громкий бас Зои Аркадьевны.

— Громыко, отпусти Назарову! — требует Елена Степановна. — Убери от неё руки! Немедленно!

Воспитатели с трудом оттаскивает от меня разъярённую, в конец взбесившуюся Катьку.

— Бестолковые! Кому сказано было вчера! Нельзя трогать новенькую!

— Да в честь чего нельзя-то?! Всех можно, а её нет?

— Вышли в коридор! Брысь отсюда! Пошли!

Пока одна сотрудница детдома выгоняет их из туалета, вторая с нездоровым беспокойством внимательно осматривает меня с ног до головы.

— Ты как, Назарова?

— Нормально, — распрямившись, пытаюсь перевести дыхание.

— Что с носом?

Осторожно щупаю.

Вижу, как на старую, потрескавшуюся плитку капают алые капли крови.

— Ну чего с ней? Цела? — возвращаясь, боязливо уточняет Аркадьевна.

— Местами, — неопределённо отзывается коллега.

— Ох ё! — подходит ближе. — Попадёт нам от Жанны.

— Вот вы где! — в дверях стремительно появляется Швабра, как называют заместителя директора её воспитанники.

— Тамара Васильевна…

— Вас двоих только за смертью посылать. Уважаемые люди столько времени ожидают! — переводит взгляд с подчинённых на меня и резко меняется в лице, побледнев до состояния белой бумаги. — А это ещё что такое?

Вид у меня, конечно, тот ещё!

Растрёпанная. Футболка порвана. Шорты грязные. Нос разбит. Губа тоже.

— Громыко, — коротко поясняет Елена Степановна.

— Ну что вы стоите? Быстро приводите её в порядок! Отмойте и оденьте поприличнее. Мы не можем доставить девчонку в кабинет директора в таком виде! У вас десять минут! — исчезает за дверью также стремительно, как появилась.

— Иди сюда скорее, Аська, — Аркадьевна тянет меня за руку к раковине. — Ну-ка давай умойся как следует, — открывает кран.

— Зачем мне идти в кабинет директора? — напрягаюсь.

— Родственники твои объявились из столицы, Назарова, — поясняет второй воспитатель. — И не абы кто! Богатая, приличная семья.

— На всю страну известная, между прочим.

— Родственники? Из столицы? — нахмурившись, уточняю.

Странно. Мама всегда говорила, что родни у нас нет. Собственно по этой причине я сюда и попала.

— Как будто кино смотрю, ей богу! Кому расскажи — не поверят, — качает головой Зоя Аркадьевна.

— Ага, прям история для Пусть Говорят. Умывайся быстрей, девочка. Иначе рискуешь застрять в этом болоте и упустить свой единственный шанс на счастливую жизнь…

— Я не буду надевать чужое, — наотрез отказываюсь, когда мне приносят платье.

— Ася, некогда спорить, — устало вздыхает Елена Степановна, передавая мне расчёску. — Причешись-ка, девочка.

— Пусть они вернут мои вещи.

— Кто? — хмурится Аркадьевна.

— Громыко и её подруги. Всё украли в первый же день, я вам говорила.

— Ну, скажешь тоже, Назарова, украли! Взяли поносить…

— По-вашему, это так называется?

— Можно подумать, у тебя там наряды дизайнерские были.

— Не дизайнерские, но сшитые руками моей матери! Пусть вернут! — повторяю.

— Хорошо, мы разберёмся, — обещает Елена Степановна. — Ну вот. Швабрина опять звонит, — достаёт из кармана телефон. — Время поджимает, Ася! Одевайся, пожалуйста.

— Не буду, — иду на противность. — Какая есть, такая есть. В конце-концов, не к президенту на встречу собираюсь.

— Ну как сказать, — нервно посмеиваясь, произносит Зоя Аркадьевна.

— Ася, я прошу тебя, переодень рваную футболку.

— Так пойду, — продолжаю стоять на своём.

— Нас ведь из-за тебя уволят, — лицо Елены Степановны выражает крайнюю степень ужаса. — Давай условимся о сделке. Ты переоденешься, а я в свою очередь обещаю тебе: мы обязательно найдём твои вещи. Договорились?

Несколько секунд раздумываю над её словами.

— Не обманете? — сомневаюсь. Потому что никому здесь не доверяю.

— Обещаю тебе. Всё отыщем.

— Ладно.

Сдаюсь. Но только в память о маме.

— Вот и славно. Держи, — всучив мне платье, воспитатель вздыхает с явным облегчением. — Твой размер, между прочим, и цвет приятный.

— У кого забрали?

— Ну какая тебе разница, Назарова? Давай быстрей уже натягивай! — выходит из себя Зоя Аркадьевна.

— Получается, что вы точно также украли у кого-то вещь.

— За языком-то следи!

— Отвернитесь. Я стесняюсь.

— Ёлки-палки, ну какая невыносимая девчонка! — причитает Агафонова, закатывая глаза. — Твоё счастье, что тебя забирают отсюда. Будь уверена, жопа от ремня горела бы ежедневно.