Чтение онлайн

Хотела уколоть? Так и я в ответ колоть умею.

— Погодите. Значит получается, что фигуристка из «села» выполняет кантиливер и тройной аксель лучше вашей претендентки на чемпионат России? Офигеть! Вот это у вас здесь в столице уровень подготовки!

Багратовна поднимает на меня взгляд. В нём нет злости и раздражения, скорее заинтересованность.

Вздёрнув подбородок, выгибаю бровь.

Испытываю за себя гордость. Могу с уверенностью сказать: она меня наконец по-настоящему заметила и, пожалуй, впервые посмотрела на свою внучку не как на пустое место.

— Будешь тренироваться здесь, острячка, — произносит сухо. — Расписание и другую важную информацию сообщит Дина. Начинаешь завтра. Всё ясно?

— Ну раз вы настаиваете… — деланно равнодушно пожимаю плечами, с трудом сдерживая дурацкую улыбку, норовившую растянуть дрожащие губы. — Родной бабушке никак не могу отказать, — не сдержавшись, позволяю себе добавить.

— Пошла вон! — ожидаемо звучит в ответ.

Смеюсь и довольная собой разворачиваюсь, чтобы направиться к раздевалке.

Торжествую внутри.

У тебя всё получилось, Аська!

Марат

— Вчера пришёл пригласительный от Эммы. Что за приём у вас в субботу, зай? Вроде по важным датам ничего, а юбилей у неё только в следующем месяце, — хмурит разрисованную мордашку Эля. — Или я путаю?

— Не путаешь.

— И какой тогда повод? — вопросительно выгибает бровь.

— Повод у нас тут может быть только один, — цежу сквозь зубы.

Метр шестьдесят — шестьдесят пять ростом. Килограммов сорок пять весом.

— Какой? — продолжает тупить Красовская.

Устало вздыхаю.

— Это из-за Назаровой. Багратовна собирается официально представить её общественности.

Эля презрительно фыркает.

— А не до фига ли чести для этой убогой?

— Большой босс хочет реабилитироваться перед журналистами.

— Пипец. Куда катится мир? Какой-то самозванки ради съезжается вся элита!

Хмыкаю.

Самозванки. Знала бы ты, что прав у этой самозванки куда больше, чем у меня.

— Ребята её не приняли. Травят, игнорят. Не, ну это логично, правда? Какая она в жопу Немцова?

Самая что ни на есть настоящая. В отличие от того, кто сидит напротив.

— Смешно, Марат. Пришла вся такая на образе в брендовых шмотках. Типа чтобы за свою приняли. Ага, как же! — закатывает глаза. — Откуда ваще нарисовалась спустя столько лет и на фига Эмме понадобилось тащить её в Москву?

— У Назаровой мать умерла. Она письмо подруге оставила. Та передала его Багратовне, — вкратце рассказываю историю.

— И чё? — невозмутимо хлопает ресницами. — Пусть бы чалилась в этом своём приюте! Это ж она теперь и живёт у вас, да?

Киваю.

— Нехило. Нет, ну как повезло ей, что мать умерла!

— Ты в себе, Красовская? Последний коммент перебор. По-моему, это даже для тебя слишком.

Она цокает языком.

— Да я в том смысле что она жила всю жизнь как нищебродка, а тут ба-бах — и в семью миллиардерши попала. Пипец, везучая! Ну ничего, здесь ей точно не рады. Кайфовать не получится. Будет отгребать ежедневно.

— Слушай, давай не будем про неё.

Итак достало, что новоявленная Немцова повсюду. Дом, школа, лёд.

Последнее особенно бесит. Потому что это только моё!

— Ты прав. Обсуждаем не пойми что! — убирает зеркальце в сумку. — Ты лучше скажи, послезавтра идём на вечеринку к Царёву? Днюха как никак.

— Идём.

— Только проблема есть. На чём поедем? Тебе же тачку не вернули, да? — уточняет расстроенно. — Моя ауди ещё в тюнинг-салоне. Не можем же мы тупо на такси туда приехать. Как-то стрёмно.

— А… То есть без тачки я тебе не компания? — смеюсь.

— Что за глупости, Маратик? — обнимает за шею. — Я просто мысленно накидываю варианты. — Кататься же по Москве собирались с ребятами.

— Да не парься ты так, я найду машину.

— Отлично! — сразу меняется в лице. — Я в тебе и не сомневалась! — тянется к губам, загадочно заглядывая в глаза. — Предки, кстати, на пару дней сваливают, — тон становится эротично-завлекающим. — Можем после вечеринки зависнуть у меня. Я по тебе соскучилась, — запускает пальцы в мою шевелюру. — Надоело по углам зажиматься. По-нормальному хочу, — заявляет капризно.

— Вот как? — выгибаю бровь. — Вчера ты была всем довольна.

— Нас чуть не застукали, — жалуется, при этом улыбаясь.

— Сама же говорила, что тебя это заводит.

— А ещё меня заводят цветы и подарки из ЦУМа, — шепчет, поправляя ворот моей рубашки. — Ты помнишь?

Эля у нас мастер непрозрачных намёков.

— Помню.

Продолжаем начатое.

— Харэ так откровенно сосаться! Вы находитесь на территории приличного образовательного учреждения, — доносится до нас голос Глеба.

— Викторов, ты как всегда не вовремя, — пару секунд спустя вместо приветствия бросает Эля.

— И тебе салют, Красовская.

— У тебя такие синяки под глазами. На шарпея похож, — не стесняется она в высказываниях, поправляя волосы. — Патчи дать?

— Какие на хрен патчи?

— Обычные, Викторов, корейские гидрогелевые. Пятнадцать минут — и будешь как новенький. Отвечаю.

— Иди ты в жопу со своими патчами, — отмахивается от неё друг, опуская на глаза очки.

— Ладно, общайтесь. Не буду мешать. Пойду найду Шилову. Увидимся, — Эля целует меня в щёку. — И кстати, я ж надеюсь, вы оба уже проголосовали?

— Чё?

— Алё, — замечает коллективный когнитивный диссонанс. — Я про конкурс красоты, — напоминает раздражённо. — Кандидатов окончательно утверждают в понедельник. Так что не забудьте подойти к Кате сегодня.

— Тебя ещё не задолбало? Каждый год самоутверждаешься, королева.

— Не задолбало, — цедит сквозь зубы. — Кто ж виноват, Глебушка, в том, что у меня нет достойных соперниц?

— По поводу соперниц, там на стенде новенькая появилась.

— Какая ещё новенькая? — хмурит брови Красовская, в секунду включая боевой настрой.