Чтение онлайн

— Поверили, мам. Уже третий день мусолят это за спиной у Марата.

— Глупости, — отмахивается. — Поговорят и забудут. Тем более, что сейчас появление Назаровой людям куда более интересно.

— Я смотрю, не особо ты переживаешь на тему огласки.

— Смысл трепать себе нервы?

— А Марат?

— Остынет со временем. Журналисты всё равно ничего не докажут, если и предположить, что до них как-то дойдёт эта информация. Сплетня сплетней, ничем не подкреплённая. По документам всё чисто. Свечку надо мной никто не держал.

Мерзко оттого, что мы сами знаем эту неприглядную правду.

— Как можно было изменить папе?

Ненавижу её за это. И за то, что Марат не появляется дома.

— Ты ещё слишком маленькая. Я не собираюсь обсуждать с тобой подобные вещи.

— Что там было вчера в кабинете?

Бабушка вызывала Назарову на разговор и та, со слов горничной, вышла оттуда белее мела.

— Насколько мне известно, девчонка молча выслушала обрушившийся на неё приступ ярости.

— То есть как? Она даже не пыталась себя оправдать?

— Нет.

Как такое вообще возможно? В прошлый раз Багратовне не пожаловалась насчёт той нашей выходки в день вечеринки Царёва. Никого не слила и вот опять смолчала. Терпила? Не думаю. Странная и мутная. Мне вообще не нравится её поведение.

— Заберу тебя в семь, — информирует, притормаживая у въезда на территорию Ледового Дворца. — Старайся, хорошо? Не зли Эмму.

Молча выбираюсь из её внедорожника.

— Рюкзак оставь. Зачем он тебе там? — прихватывает его за лямку, мешая вытащить.

— Будешь снова рыться в моих вещах? Серьёзно?

Как это неприятно, словами не передать.

— Исключительно ради твоего блага.

— А в следующий раз куда полезешь? В трусы? — выпаливаю раздражённо.

— Если понадобится, то и туда полезу, — тянет рюкзак на себя.

— Чокнутая! — отпускаю лямку и, громко грохнув дверью, шагаю подальше от неё.

Идти на тренировку совсем не хочется, но я вспоминаю про обещанную поездку в Париж и это в очередной раз служит для меня мотивацией.

Без дурацкого чемпионата России, которым одержима моя мать, столицы Франции мне не видать. Багратовна поставила такие условия и я волей-неволей вынуждена их принимать, потому что в нашей семье всем заправляет бабушка.

Телефон вибрирует, но я даже не достаю его из кармана. Знаю, что это мать. Она с вероятностью в сто процентов уже прошерстила мой рюкзак и нашла там купленные в буфете шоколадки.

Жалко, что они полетят в мусорку, но я тихо радуюсь тому, что в одном местечке припрятана ещё масса всего вкусного.

Не можешь ты, мам, контролировать мой рот двадцать четыре на семь! Если я хочу сладости, то в любом случае буду их есть и глубоко пофиг на твои запреты!

Довольная собой, задираю нос. Настроение снова уходит в плюс.

Потерпи групповую тренировку, Мирка, и будет тебе шоколадное счастье! И чипсы. И чупа-чупс. Всего-то три с половиной часа пострадать и потерпеть надо.

Пока иду через огромный, устланный плиткой холл, пытаюсь вспомнить, когда шла на каток по собственному желанию и когда мне это было действительно в кайф.

Хм. Наверное, такое состояние я испытывала очень давно. До участия в первых серьёзных соревнованиях. То есть получается, что каталась я в своё удовольствие ровно до того момента, как меня начали размазывать за то, что я недостаточно хороша на льду. В технике, в артистизме, работоспособности.

Сначала, слушая упрёки в свой адрес, я очень обижалась и плакала, но потом тупо привыкла.

Кстати, был у меня период, в который очень хотелось бросить надоевшее до чёртиков фигурное катание. Постоянные диеты, ограничения, режим, изнурительные тренировки, сборы, завышенные требования. Всё это задолбало, но… Конечно же, мать не позволила мне этого сделать. Внучка самой Эммы Немцовой просто не может так поступить. Она должна любить фигурное катание, потому что является потомственной фигуристкой. Она должна кататься очень хорошо. Потому что нельзя подводить именитую бабушку, чьи спортсмены собирают медали на всех соревнованиях. Она должна быть лучшей из лучших, по идее. Во всяком случае, так задумывалось.

Кто ж знал, что лучшей из меня не выйдет? Разве что сама Багратовна давно уже поняла это.

В пустой раздевалке появляюсь последней. Переодевшись, захлопываю дверцу шкафа, беру коньки и плетусь на каток.

— Опаздываешь, Мирослава! — встречает ворчанием Вита.

Тётка-тренер из-за матери меня терпеть не может, но у нас это взаимно. Я её тоже не люблю. За украденное детство.

После разминки мы с девочками приступаем к отработке прыжков. Аксель, тулуп, флип, риттбергер.

У меня сегодня, как назло, получается из вон рук плохо, зато чёртова Назарова порхает по льду, словно долбаный кузнечик, прыгая так высоко и легко, что невольно все присутствующие то и дело бросают взгляды в её сторону.

Бабушка пристально и внимательно наблюдает за своими фигуристками, но за этой овцой в особенности.

Я уж было даже порадовалась, что меня подобное внимание минует, но…

— Ну куда?! Почему не докрутила?! Стопа кривая! Ещё раз прыгай!

Захожу на прыжок повторно через тройку «вперёд-внутрь». Сгруппировавшись, выполняю тулуп. Приземляюсь на левую ногу. Заваливаюсь, теряя равновесие.

— Безобразно, Мирослава! — цедит Багратовна недовольно. — Заново!

Раз десять, наверное, заставляет повторить этот долбаный тулуп, выдавая к каждой попытке язвительный комментарий.

«Отвратительно!»

«Поганое исполнение!»

«Что это? Прыжок, по-твоему? Рано корпус развернула, дура!»

«Грязь какая!»

«Приземляешься как корова! Потому что весишь опять тонну. Видела себя в зеркале? Жиробасина!»

«Ты точно была третьей на чемпионате России?»

«С руками что? Дерево натуральное!»

Двигаюсь назад на наружном ребре правой ноги. Используя носок, отталкиваюсь ею ото льда, а левой помогаю придать прыжку высоту и вращение. Кручусь в воздухе. Стараюсь контролировать баланс. Приземляюсь на наружное ребро той же ноги, с которой начинала прыжок и, пошатнувшись, падаю на задницу.

— Бездарь! — припечатывает госпожа Немцова. — В одно ухо влетает, в другое вылетает! Сядь на скамейку, не позорься! Следующая.

Злая, уставшая и выдохшаяся, поднимаюсь с пятой точки и направляюсь к выходу с катка, уже оттуда наблюдая за Назаровой, у которой, как назло, всё получается супер классно. Чисто, высоко, красиво и практически без помарок.