Чтение онлайн

Но Лида уже зашла в дом и не слушала.

В доме было прохладно и тихо. Рассвет лился в окна, струился по стенам и крашеному полу. Ступая босыми ногами по самотканым полосатым половикам, прошла по залу, заглянула в спальню. Комнатка была небольшая: одна железная кровать стояла около окна, другая вдоль стены, а остальное пространство занимал большой шифоньер на три створки. Женщина посмотрела на кровать у стены и улыбнулась: «Ах ты, оголец чумазый. Опять поленился хорошо помыться. Ну, проснёшься, задам я тебе»

Серёжка перевернулся на другой бок и спрятал чумазые пятки под одеяло, будто услышав мамкины мысли.

На другой кровати, укрывшись с головой, спала племяшка. Дверца шифоньера тихонько взвизгнула: «Надо Петру сказать, пусть подделает» – подумала Лида, достала чистый халат, платок и так же тихо вышла.

Леночка ещё немного подождала, откинула одеяло и ловко спрыгнула с перин, похожих на снежный сугроб. Сняла ситцевую ночную рубашку, аккуратно сложила на постель, натянула голубое платьице в мелкий цветочек и пошлёпала босыми ножками через зал в кухню.

А там уже тётушка звенела посудой, готовила завтрак и накрывала на стол. По дому растекался аромат блинов. Такой призывный, что сон сняло, как рукой.

Лида обернулась, – Проснулась, золотко? Как раз к завтраку. Беги умывайся, да зови бабулю с Наташей и дядь Петю за стол.

Про сына она нарочно ничего не сказала, давая тому поспать лишний часок. Конечно она знала, что Серёжка бегает ночью с друзьями, то на речку, то в совхозный сад. Сколько раз гоняла сына мокрым полотенцем по двору, за порванные штаны, да гору ранеток под кроватью, которые и в своём саду уродились так, что ветки прогнулись до земли. Но совхозные ребятне казались слаще.

Всё это баловство, а парень рос настоящим помощником. Всё лето, до первой зорьки, ездил с отцом, помогал собрать по деревне стадо, вывести в поле и там оставался один за пастуха. А Пётр уезжал на лошади на ферму и работал там скотником.

В помощь мальчишке оставался только Казбек – пёс неизвестной породы: рыжий, лохматый, как медведь, и размером, почти такой же. Откуда такой взялся в деревне, никто и не знал. Приблудился ко двору по весне прошлого года. На вид – большая собака, а оказалось, что щенок. Грязный, худющий, глаза гнойные. Лида тогда с Петром поругалась, что тащит в дом всякую грязь. Но тот упёрся и решил оставить, чтобы приучить скот пасти. Откормил, вылечил и стал брать его с собой на пастбище. Пёс очень быстро сообразил, чего от него хотят и стал незаменимым помощником. Но ночевал Казбек на улице, около хозяйских ворот, на траве. Туда же хозяин выносил ему вечерний провиант.

Лида ни в какую не соглашалась пускать «чудовище» во двор.

А летом того же года, Пётр отправил Серёжку с пастбища домой. Мальчишка поехал на велосипеде и Казбека взял, чтобы веселее было. Путь лежал по мосту. И речка там – взрослому по колено, но Серёжка сорвался с моста, упал вместе с велосипедом в воду и чуть не утонул.

Рыбаки увидели, как Казбек бегает и истошно лает. Прибежали, а пёс из воды Серёжку зубами тянет. Мальчишка, видимо, головой об камень приложился на мелководье и потерял сознание.

Женщина вытерла фартуком набежавшую слезу, думая о том, что в один миг могла потерять сына. Год прошёл. В деревне посудачили да забыли. А материнское сердце щемило до сих пор.

Казбек теперь ночует в своей собственной будке, во дворе и получает завтрак и ужин, как полноправный работник. А то и сахарная кость перепадает из рук хозяйки и крынка парного молока.

– Тётя Лидаааа, а правда бабушка говорит, что за мной сегодня папа с мамой приедут? – Леночка сидела за столом, подперев щёчки кулачками и с интересом наблюдала, как тётушка ловко наливает тесто на сковороду ложкой – раз, раз, раз! Мама наливает половником – раз и всё, а тётушка всегда ложкой.

Лида помотала головой, прогоняя дурные воспоминания и обернулась, – Да, золотко. К обеду, наверное, приедут. И поедешь ты домой, в город. Там тебя уже все заждались. Почитай, три месяца не виделись! Соскучилась, поди?

– Да, наверное, – помолчала Леночка и добавила с грустью, – Мне тогда надо вещи собрать, да?

– Не торопись, успеешь! Что там собирать то? А ты звала всех к столу? Блины то уж напекла, – женщина поставила стопку блинов на стол, рядом пиалку со сметаной и налила Леночке молока в бокальчик, – Ешь, ешь! А не то, давай кашу положу? Нет? Ну ешь блины.

Дверь открылась и вошёл улыбающийся Пётр, – А как же, конечно звала! Еле дозвалась! Я молотком стучу, слышу, никак комарик пищит. Прислушался, а эта птаха строго так приказывает: «Завтракать идите, а то стынет всё!» Испугался да бегом прибежал!

– А маманя с Наташей где?

– Да что ты, потеряли нас! – баба Ганя, так по – простому звали Агафью Фёдоровну, зашла с маленькой внучкой на руках.

Наташенька, самая поздняя внучка, и сияла для бабушки, как звёздочка ясная. Агафье восьмой десяток шёл. И детей шестерых родила, но то ж голод да война. Молилась, чтобы хоть один – два выжили.

Но вынянчивая белокурую кровиночку, совестно было вспоминать, как кричала и ругалась. И какие слова непотребные говорила дочке, на какой грех толкала, когда узнала, что та «понесла». С добром же хотела, чтобы Серёжка ни в чём не нуждался, да Лида с Петром хоть света белого увидали, для себя пожили. А вышло то как! Сидит на руках пташечка голубоглазая, с ямочками на щёчках, да такая любимая, да такая сладкая. Засмеётся, словно птички щебечут, а заплачет, так горюшко горькое.

И Агафья уже и не знала, как свой грех загладить. Только и могла, что беречь, баловать внучку, да с рук не спускать, пока силы есть.

Бабушка сидела на табуретке и кормила Наташеньку кашей

– Мамань, вы ложку то ей дайте. Пора уже учиться есть самой. Мимо рта не пронесёт, – Пётр явно был недоволен, что тёща слишком уж баловала внучку, – Второй год дитю. В ясли скоро, кто там её кормить будет?

У Агафьи в глазах потемнело, и рука с ложкой застыла в воздухе, – Это как же так? Какие ясли? Что ж я внучку свою, кровиночку, не вынянчу?

– Мамань, обсуждать это мы не будем и точка, – Пётр выпил молоко, и поставил кружку на стол, – Лида, буди Сергея. Пусть завтракает и на подмогу, – встал из-за стола и вышел, хлопнув дверью.

– Лид, а Лид, а ты чего молчишь? Ты слово то своё имеешь или нет? – Агафья негодовала на дочь

Та забрала дочку на руки и удивлённо посмотрела на мать, – А что случилось то? Ясли для Наташеньки – это моё решение. Там и веселее будет и всё не одна, а с детьми.

– Да как же так? Ты мать или зверь? Ведь дитю, ни поспать всласть, ни поесть, никто не приголубит, не приласкает, – запричитала Агафья и выцветший взгляд помутнел от негодования

Лида отвела девочек в зал, прикрыла дверь и не выдержала, перейдя на шёпот