Чтение онлайн

Телефонная трубка почтительно помолчала.

– Но что-то мне подсказывает, – Камышев раздражённо поискал «подсказчика» в ухе мизинцем, – что неспроста это всё. Почему все они столпились в дренажном колодце под домом? Все жертвы, начиная с пропавшего в 72-м электрика и заканчивая этими вчерашними диггерами. Вот и начни: сначала с электромонтёра, а там, глядишь, и до этих своих… Ну, да-да, до диггеров дойдёшь.

Трубка недоверчиво заквохтала.

– Как-как?.. Учить надо, что ли?.. – ещё на пару децибел повысил голос подполковник Камышев. – Вы это, исследуйте обстоятельства исчезновения, осмотрите место пропажи, а главное, опросите свидетелей… Да, хоть и крыс!

В телефоне снова послышался переполох возражений, который Виктор Сергеевич пресёк, как ему показалось, неопровержимым доводом:

– Когда ты ещё, – с брызгами слюны возвысил он голос многолетнего опыта. – Я, между прочим, уже! И помните, что заканчиваются третьи сутки, а господина Г.И. Варге не обнаружили ни среди мёртвых, ни среди живых. Не отозвались со своими требованиями, которые конечно же никто не собирался выполнять, и неведомые похитители – ежели господина председателя Правления, банкира и прочая, и прочая, в самом деле похитили!

Да, уже лет двадцать подполковнику Камышеву В.С. удавалось считаться опытным руководителем, который всегда знал, что делать.

– Сколько мы уже здесь? – тоскливо спросил Крыс непроницаемую тьму подземелья.

– Если бы мне кто-нибудь ещё сказал, где «здесь»? – глухо отозвалась тьма и обозначилась тусклым свечением фонарика на брандмейстерской каске.

– Где-то рядом, – едва не звякнул в неё Крыс своей немецкой каской. – Я на эту заслонку уже в третий раз натыкаюсь.

– И я… – из темноты проявился мазок лоснящейся меди, под которым с трудом угадывалось лицо Горлума, почернелое от древней сажи не меньше, чем кирпичная стена напротив.

Закопченная чугунная заслонка выпирала из кирпичной стены. Заслонка, – как будто они не в канализационном подземелье находятся, с его обязательной капелью, сыростью, плесенью, а в гостиной брошенного замка у печки-голландки. Вот только изразцы с ремесленными копиями гравюр Дюрера с неё осыпались, – мол, не топили давно. Да и темновато что-то, поскольку все пробки в замке за древностью погорели…

Ночь в музее. В сгоревшем музее, судя по обилию сажи. Вообще заблудившимся диггерам давно уже казалось, что блуждают они не канализацией, а лабиринтом гигантского дымохода или внутренностями совсем уж великанской печи. Неспроста же, не только вниз спускались каменные откосы, но и вверх карабкались шахты винтовых лестниц. И потом, самого разного, – бывало, что и на весь проход, – размера заслонки то и дело появлялись из кирпичных стен, из пола вырастали преизрядные чугунные решётки, мрачными гротами выплывали из тьмы огромные выгребные пазухи, и осадочные слои окаменелой сажи дымились вслед за калошами общевойскового ЗК и армейскими ботинками. Правда, версия дымохода мало объясняла изобилие ржавых стальных тросов, уходящих вверх и вниз, в лазы и шурфы, гигантских зубчатых шестерней, вдруг выпиравших из стен, маятниковых маховиков с едва различимой штамповкой: «Проктор и Гэмбл лифтовая компания», и плоских многопудовых гирь, свисающих из темноты сводов на ржавых цепях. Многоопытный Горлум объяснял, конечно, в меру своей опытности, что, например, в примитивной отопительной системе средневековых замков, где никакой трубочист не подберётся к ходам и задвижкам дымоходов, без таких механизмов дистанционного управления никак. Но объяснял он это так долго и путано что в конечном итоге и сам себе перестал верить. Особенно, когда им всё чаще стали попадаться на пути ржавые механизмы, никакого отношения к отопительной системе, очевидно, не имеющие. Рычаги ползунов, коренные шейки коленчатого вала, железное веретено передачи с шипами…

Впрочем, эта заслонка, мимо которой боком, пыхтя и ругаясь, они с Крысом протискивались уже в который раз, ничем другим, кроме как печной заслонкой, быть не могла. Во-первых, вполне традиционного размера. Во-вторых, вся в чёрных наростах сажи, которой, соответственно, и под ногами было полно. Вот только чёрный «Адам с костями», как на трансформаторной будке, зачем-то был отштампован на заслонке.

Переглянувшись, они принялись её изучать, уже хотя бы потому, что надо же было как-то отвлечься от тихого ужаса, который уже не подкрадывался, а прямо-таки шёл за ними по пятам, хлопал по плечу железной ладонью, то и дело окликал гулким эхом их собственных голосов. Ведь кружили они здесь со вчерашнего, а может, и позавчерашнего дня, а может, и того больше.

Диггеры поярче подкрутили фонарики на немецкой и брандмейстерской касках. Горлум уверенно, но почему-то одним пальцем затолкал задвижку в щель, обрамлённую чугунной рамкой. Оба затаили дыхание, хоть в общем-то чего можно было ожидать от обычной печной вьюшки? Но поскольку до сих пор ничего в этом зачарованном царстве они не тревожили, тревожно стало самим. Впрочем, спустя полминуты они наконец-то синхронно выдохнули, так как ничего не произошло. И что, собственно, должно произойти? И собрались диггеры уже протиснуться дальше в узком, как встроенный шкаф, лазу, как вдруг задвижка медленно поползла обратно, из стены наружу. Поползла со скрежетом и стоном, настолько протяжными и раскатистыми, что эхо терялось где-то в глубине кирпичной стены. Будто там, за почернелыми кирпичами, и впрямь раскинулись подземные залы средневекового замка.

Горлум и Крыс, не сговариваясь, стали энергично проталкиваться в обратную, известную им уже сторону.

– И что делать? – риторически спросил капитан Точилин у худющего, но всё ещё боеспособного Вильгельма, почёсывая дога за обрубком ушной раковины.

– С кем? С Савченко М.М? – встрепенулся Владимир Ильич, почесывая, в свою очередь, бультерьера Кузю, с которым неожиданно сдружился. Как для Кузьмы, то весьма неожиданно, судя по его недружелюбной морде.

– С этим «М.М.», как раз таки, всё понятно, – отмахнулся Арсений куцым обрубком Вильгельмова уха. – Будет отвечать теперь за незаконное хранение оружия, порчу имущества и убийство…

Арсений осёкся, – не захотел в присутствии Вильгельма говорить, что бронебойно-зажигательным Михалыч не только разнёс машину Варге, но и пристрелил в ней такого же дога, как сам Вильгельм. Хозяйского дога, откормленного и холёного, и даже умевшего самостоятельно пользоваться кнопкой дверного замка «бентли». Впрочем, могло статься, что этот тощий Вильгельм, от которого, положа руку на сердце, ничего, кроме имени, не осталось, залёг бы рядом с Михал Михалычем в засаду, чтобы сгрызть буржуазного сородича со свету. Так, в порядке гражданской войны…

– В общем, тему Савченко можно закрыть, – после деликатной паузы закончил капитан.

– Можно, – согласился Ильич. – А какую тогда открывать будем?

Не успел Арсений и рта открыть, как ответ пришёл сам собой. Он взревел в кармане Точилина шотландской волынкой так погребально и торжественно, что и Вильгельма, и Кузю сдуло, как и не было никогда.

Арсений порылся в кармане реглана.

– Вот! – торжествующе показал он Ильичу дисплей с телефонным номером. – Открывать будем тему московского диггерства.

– Ну-ка, ну-ка! – оживился ст. лейтенант Кононов.

– Ну-ка, бери задержанного, – остановила его нездоровый энтузиазм поднятая ладонь Арсения. – И препроводи в обезьянник со всеми подобающими почестями. А мне, кажется, сейчас ехать надо будет. Вернее, надеюсь, что надо будет. – Точилин вскочил и заторопился куда-то в сторону, бросив через плечо: – Нужен будешь, позвоню…

Чего только не было в дома Шатурова на протяжении его многолетней истории и многоквартального периметра! Молочная кухня, кинотеатр, баня-прачечная, библиотека для умственно отсталых, клуб любителей кошек и отдел зачистки бродячих животных в одном подъезде. Всё, вплоть до колониального представительства Гондураса, под боком у которого и находился бар со скромным именем «Королева Гондураса».