Чтение онлайн

— Нет, тётя очень справедливая, — тихо сказала Саша, изумив этими словами Петрушку.

Потом Вика с гордостью рассказала о том, что её мама ещё лучше папы, Леонида Леонидовича, что её мама самая знаменитая в городе портниха.

— Ты понимаешь, она и не портниха даже, а художница. Самая лучшая модельерша города! — говорила Вика, с удовольствием произнося странное слово «модельерша». — Не понимаешь? Она придумывает модели платьев и на булавках — понимаешь, на одних булавках! — накалывает их на знакомых дамах.

— А потом шьёт? — спросила Саша, вспоминая с удовольствием, как она когда-то обшивала своих кукол.

— Ну что ты! Конечно, нет. Шьёт её помощница Машенька — из ателье. Она по вечерам помогает маме.

— Значит, твоя мама тоже работает в ателье?

— Ах, нет же! Какая ты бестолковая! Моя мама — частная портниха, и очень дорогая. Она берёт в три раза больше, чем в ателье, но все лучшие дамы добиваются того, чтоб она им шила. Ведь она шьёт в тысячу раз лучше!

— Но ведь ты же сказала, что не она шьёт, а эта… Машенька…

— Ой, да ты совсем ничего не понимаешь! Ведь это только так говорится — «шьёт», а на самом деле она только фантазирует, — понимаешь, на булавках!..

Нет, Саша всё-таки чего-то не понимала и решила переменить тему.

— У твоей мамы остаются, наверно, лоскутки? — с интересом спросила она.

— О да! И какие замечательные! — тоже оживилась Вика. — И крепжоржетовые, и панбархатные, и арганди…

— И ты шьёшь из них своим куклам?

— Вот глупышка! Каким куклам? Я давно уже в них не играю. Это у тебя вот этот смешной — Пётр… — И она кинула снисходительный взгляд на Петрушку. — А мама мне и не даёт эти лоскутки — они нужны ей для отделки. Понимаешь, одна дама шьёт себе панбархатное платье, а для другой обрезки идут на шерстяное. Они очень это ценят… — протянула Вика.

И опять похоже было, что она кому-то подражает.

— И тебе совсем-совсем не даёт? — разочарованно спросила Саша.

— Нет, почему же… Если на воротничок или платочек, я всегда могу взять у Машеньки.

— Знаешь что, Вика! А ты не смогла бы сшить моему Петрушке новый театральный костюм вот из таких нарядных лоскутков? Мне очень хочется сделать ему подарок — он так скучает…

Вика с минуту молча смотрела на Сашу, а потом расхохоталась так, что у неё слёзы выступили на глазах.

— Скучает? Твоя кукла?.. Да ты ещё совсем глупая! И я — я буду ему шить!

— Да не ты, — смутилась Саша. — Попроси маму помочь…

— Ой, маму! Мама будет шить твоему Петрушке! Ой, уморила!

И она снова расхохоталась — да так, что с ней вместе засмеялась и Саша, хотя в Викином смехе было для неё что-то обидное.

— Я вижу, вам тут очень весело, — сказал, солидно входя и снисходительно улыбаясь, важный Леонид Леонидович. — Я очень рад. А чему вы так смеётесь?

— Ой, папа, ты подумай, она просит, чтобы мама — наша мама! — сшила её Петрушке костюм!

— Да, забавно, — снисходительно улыбнулся инженер. — Но ведь ты можешь попросить об этом Машеньку.

— Да, правда, — согласилась Вика. — Машенька сделает. А как же с примеркой? Она ни за что не будет шить без примерки.

— А ты возьми куклу с собой, — посоветовал Леонид Леонидович.

— Ну, вот ещё… — недовольно протянула Вика.

Но Леонид Леонидович нахмурился.

— Вика! Так надо! — подчёркнуто сказал он. — Я бы очень хотел услужить Сашиной тёте — это чрезвычайно достойный и полезный человек.

— Хорошо, — сейчас же согласилась Вика. — Давай, Саша, твоего Петрушку. Я его привезу тебе в таком костюме, что все девочки позавидуют!

— Спасибо, — неуверенно ответила Саша.

Ей уже не хотелось расставаться с Петрушкой и поручать его Вике.

Но и отказываться было неудобно.

— А, Теодора Ивановна! Пожалуйста, входите. Я попрошу вас посидеть немного — кое-что ещё не готово.

И Викина мама принялась разворачивать кусок фиолетового бархата.

Похоже было, что она и не прикасалась ещё к этой материи. Но заказчица — толстая дама с коротко стриженными волосами под маленькой шляпкой — благоговейно глядела на руки Викиной мамы, на её довольно простенький халатик, на стол, заваленный заграничными журналами мод и обрезками материи.

— Садитесь, пожалуйста. Сейчас придёт Машенька, и мы начнём примерку.

— Я в головном уборе — ничего? — спросила Теодора Ивановна, усаживаясь на диван, тоже заваленный журналами. — Ах, что это у вас тут? Кукла? И какая смешная! Это сейчас модно? Да-да, конечно, у моей приятельницы — знаете, у Раисы Адамовны, вы ещё ей шили вечернее апельсиновое — на диване всегда сидит кукла. Знаете, такая подушка, кукла-подушка: глаза стеклянные и настоящие волосы, а платье всё в оборках и набито ватой!..

— Так это же кукла на чайник! — насмешливо сказала Вика.

Она стояла перед зеркальным шкафом и заплетала свои блестящие косы.

— Вика! — строго остановила её мать. — Иди, пожалуйста, к себе. И забери свою куклу.

— Купишь мне такое зеркало — буду у себя причёсываться, — хладнокровно ответила Вика. — А Петрушку не возьму. Ему Машенька костюм будет шить.

— Больше Машеньке делать нечего!

— Папа сказал — так надо.

И Вика, гордо вскинув голову, вышла из комнаты.

— Какая красавица ваша дочь! — восхищённо пропела Теодора Ивановна. — Ах, Машенька, здравствуйте!

— Здравствуйте! — весело ответила молоденькая румяная девушка, быстро подходя к столу. — Дайте, дайте я сейчас всё сделаю! — И она быстро принялась прикидывать и кроить материю. — А я так спешила! Сегодня у нас собрание было, и в библиотеку ещё надо было забежать.

— Уж в библиотеку-то можно было бы и завтра, — сухо сказала Викина мама.

— Ой, нет, повесть такая интересная! В этом номере продолжение. Вы читали? — И она кивнула на толстый журнал, который принесла с собой.

Викина мама сделала вид, что не расслышала вопроса.

— Поторопись, Маша, Теодора Ивановна ждёт уже полчаса.

— Что вы, что вы! — защебетала толстая дама. — Мне сидеть у вас просто наслаждение!

Машенька весело засмеялась:

— Ну, тогда посидите. Скоро примерим… А это и есть Викин Петрушка? Славный какой!

Петрушка, которого толстая заказчица затиснула в самый угол дивана, так что и вздохнуть ему было трудно, очень обрадовался, услышав, как Машенька похвалила его.

Машенька была немножко похожа на Розу, только веселей и живее, чем Роза, и голос у неё был звонкий-звонкий.